Когда шатается трон

А коли не по уставу, то сильно им не хочется с немцами на кулачках сходится, вот они и ловят, и вразумляют беглецов, оборону усиливая. Ну, а худо будет — вместе в окоп сядем, они медальки выслуживать, вы — прощение… Всё. Ступай. Но, на всякий случай, знай: у нас, конечно, вольница, иначе нельзя, но если что, если слабину дашь, я тебя лично пристрелю или кто-нибудь из бойцов, можешь даже не сомневаться. У нас бегать не принято, никто за тебя на пулемёты не полезет, в этом мы все равны. И в ранение, когда ты на ногах и стрелять можешь, я не поверю. Если от меня уйдёшь, то тебя наш приятель капитан в тылу подловит и под трибунал второй раз отдаст. А это уже не штрафбат, это пуля в затылок. Понял?..

Кивнул Кавторанг. Что тут не понять: всё как на «пятачке». Не всё по уставу, но всё по закону военного времени.

Вечером в блиндаже Кавторанг знакомился с личным составом.

— Гляжу, тельник у тебя… Морячок?

— Морская пехота.

— Понятно. Бескозырку набекрень, ленточку в зубы, и айда месить, маму с папой поминая… Знакомое дело. Я тоже из морских. — Боец выпростал из-под гимнастёрки тельняшку. — Был морская душа, теперь портяночник. За что в штрафбат?

— На пятачке пару дезертиров расстрелял.

— А я за водку.

— Как это?

— А вот так… В тылу крыска одна завелась: интендант, тётю его во все места, сто граммов боевых водичкой разбавлять догадался. Падла! Мы, конечно, недостачу градусов учуяли и следствие учинили, так что он все зубки в ведро сложил. Только чёрт меня дёрнул ему же его водку до ватерлинии залить, во все клюзы.

— Как это?

— Вот так. Перевернули, маковкой к земле-матушке припечатали, ножками к небу развернули и пол-литра влили по самое не хочу. Чтобы, гнида, напился на всю жизнь.

— И что?

— Полилось фонтанами через все пробоины, как после торпедной атаки. Еле в госпитале откачали. Ну, мне и впаяли по полной за издевательство над вышестоящим командиром. А за что? Я, можно сказать, человека от пагубной привычки спас, он теперь до конца жизни нос от водки воротить будет. И не только нос…

Ржут бойцы, хоть сто раз этот рассказ слышали.

— Ладно, располагайся. Чего надо будет, завтра по списку получишь. У нас с этим без проволочек…

Только назавтра получить ничего не удалось, потому что на рассвете немец в атаку пошёл, припечатав артиллерией так, что не вздохнуть.

— Полундра, мать вашу!

Разбежались штрафники, командовать ими не надо. Всяк своё место и свой манёвр разумеет. Кого-то в окопе накрыло, оторвало ноги-руки, и выслужил он прощение у Родины своей. Кого-то упокоило навек.

— Кавторанг, душа твоя полосатая, держи автомат и дуй на правый фланг… Бегом, бегом!

А дальше бой. Где низ, где верх, где мама родная — не разобрать. Стихла артиллерия, ушли взрывы в тыл, значит, сейчас пожалует пехота немецкая.