Когда правит страсть

То, что я говорю, предназначено только для ваших ушей. И для ушей моего отца.

– Ты здесь для того, чтобы во всем признаться, а не для того, чтобы хранить свои тайны."

"– Нет. Я здесь для того, чтобы открыться отцу и предотвратить войну, не  обнаруживая своего присутствия раньше времени, – сердито возразила она. – Пока я не окажусь под защитой короля, чем больше людей знает о моем существовании, тем большему риску я подвергаюсь. Вы отдаете себе отчет, что огласка крайне опасна для меня?

– Я отдаю себе отчет, что все сказанное тобой не выйдет из этих стен.

– Почему вы не можете попросить моего отца просто прийти и посмотреть на меня? Верните меня в камеру, беззащитную, лишенную всякой возможности прикоснуться к нему, но приведите его повидаться со мной!

– Ты явилась в эту страну, полагая, что здесь живут одни дураки? – рявкнул он.

Глава девятнадцатая

У Аланы перехватило дыхание. Она опять его рассердила! Но чем? На ее глазах выступили слезы. О боже, она никогда не простит себе, если позволит ему сломать себя эмоционально только потому, что он кажется таким грозным, когда смотрит на нее так.

– Отвечай! – рявкнул он.

– Не стану, если вы собрались кричать на меня!

Она вскочила, готовясь бежать, если он двинется в ее сторону. Но он не встал. Она своим упрямством заставила его замешкаться. Он откинулся на спинку стула и долго изучал ее лицо. Наконец вздохнул и заговорил:

– Вопреки здравому смыслу скажу тебе простую вещь. Пока ты здесь, ты защищена – даже от меня. Хотя, конечно, не стоит меня сердить.

Она испытала такое облегчение, что почти упала на стул. Пожалуй, не стоило ему говорить ей это. Она могла справиться с любыми эмоциями, кроме одной, той самой, непривычной, которую он вызвал в ней. Если бы она не боялась его, ей не пришлось бы постоянно держаться настороже, и тогда она могла бы говорить более свободно. Именно это она сделала сейчас.

– Я приехала в эту страну, считая ее варварской, чуть ли не средневековой. Сегодня вы трижды подтвердили мое мнение, – пожаловалась она.

– Только трижды? Я мог бы постараться лучше.

Он шутит? Нет, пожалуй, нет.

Алана вскинула подбородок.

– Если хотите слышать правду, так не обижайтесь, когда вам ее говорят. Не я назвала вас глупыми, а вы сами. И почему вы, вообще, это заявили?

– Ты прибегла к женским уловкам, умоляя привести короля и играя на моих чувствах, зная, что я желаю тебя. Неужели ты думаешь, что я отношусь к своей работе настолько легкомысленно, что способен пренебречь долгом ради хорошенькой мордашки?

Алана отметила это про себя. Выходит, он все еще хочет ее, даже притом что нелестного мнения о ней? На смену этой мысли пришла другая. Не только одним страхом он расшатывал ее самообладание.

– Я не делала ничего подобного, – возразила она.