Когда он получает

Я прижимаюсь к ее телу, смакуя каждый изгиб, каждый дюйм женщины, которая снова сделала меня целым.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы снять с нее одежду, обнажая дюйм за дюймом безупречной бледной кожи.

Когда она полностью обнажена на кровати, а ее волосы разметались по простыням, я поднимаю ее ногу и прижимаю поцелуй к внутренней стороне лодыжки.

По ее щекам разливается румянец. — Что случилось с потребностью быть во мне?

— Я отвлекся на вид, — пробормотал я, проводя губами по ее икрам. — Я никогда не видел ничего более прекрасного, чем моя жена, разложенная обнаженной на моей кровати.

Она усмехается. — Ты имеешь в виду нашу кровать, да?

— Нет, пока мы ее не окрестим. — Я опускаю ее ногу на матрас и следующим поцелуем касаюсь внутренней стороны ее бедра. По ее коже пробегают мурашки. — Так что пока ты на моей территории, и я могу делать с тобой все, что захочу.

Я прижимаюсь поцелуем к ее щели и провожу языком по ее складочкам.

Ее вкус — изысканный. Ее стоны — чистое блаженство. Но, черт возьми, то, как она вцепляется мне в волосы, когда ее настигает оргазм, как она трется своей киской о мое лицо, заставляет меня почти терять сознание.

Я стягиваю с себя джинсы и двигаюсь вверх по ее телу, нависая над ней, пока она переводит дыхание. Выражение ее лица ошеломленное, но решительное, когда она переворачивается на живот и приподнимает задницу.

От ее вида я застонал.

— Внутрь, сейчас же, — требует она, но я уже стою на коленях позади нее, раздвигая ее бедра и проводя пальцами по ее скользкому основанию.

В тот момент, когда я погружаюсь в нее, мой разум становится пустым. Нет ничего, кроме нас — только я, она и этот идеальный момент. Я медленно выхожу из нее, наслаждаясь тем, как она выгибает спину и еще больше приподнимает попку, словно приглашая меня вернуться.

— Не могу поверить, что смогу заниматься этим всю оставшуюся жизнь, — бормочу я, завороженный тем, как снова вхожу в нее.

Она отбрасывает волосы на плечо, оглядываясь на меня с закрытыми глазами. — То же самое.

На моих губах появляется ухмылка. Моя. Она вся моя.

Я тянусь к этим волосам — моя одержимость — и наматываю их на кулак, заставляя ее выгнуться еще чуть-чуть. — Держись, детка.

Как только ее руки обхватывают верхний край матраса, я отдаю ей все свои силы.

Я вбиваюсь в нее, сильно и быстро, мои яйца шлепаются о ее клитор, а ее стоны становятся все громче и громче. Каркас кровати за десять тысяч долларов, якобы несокрушимый, издает тревожный скрип.

К черту. Если она сломается, мы продолжим.

Я чувствую, как ее киска начинает сжиматься вокруг меня. — О Боже, Неро. Так. Хорошо.

Я отпускаю ее волосы и хватаю ее за бедра, когда мой собственный оргазм прорывается через меня — дикая, всепоглощающая сила.