Когда он получает

 — Я приподнимаю край пижамы, чтобы показать ему рану. Выглядит не очень красиво, но кожа уже начала заживать. — Я не могу больше лежать здесь весь день.

Я прохожу мимо него в гостиную. Она выглядит совершенно иначе благодаря новой мебели — двум новым кожаным диванам, более темному ковру и стеклянному журнальному столику. Все аккуратно и нетронуто, словно пытаясь стереть любые следы того, что здесь произошло.

Я наливаю себе стакан воды на кухне, где заменены столешница и шкафчики. Неро следует за мной, в его взгляде мелькает беспокойство. Его явно что-то тяготит.

Сколько еще я буду уклоняться от темы? Я выдыхаю. — Неро, что происходит? Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Он прижимает ладони к прилавку, его взгляд устремлен на меня с другого конца острова. Его плечи напряжены, как будто он готовится к чему-то. — Я хотел подождать, пока тебе не станет лучше.

— Подождать чего? Мне уже лучше. Просто скажи мне.

Он колеблется, его челюсть на мгновение напрягается. Наконец, он выдыхает.

— Хорошо. Я сейчас вернусь.

Он выходит из комнаты и возвращается через минуту с коричневым конвертом в руках.

Он протягивает его мне. — Это тебе.

Я открываю его и высыпаю содержимое на островок.

Паспорт вываливается среди документов.

Окружающее меня пространство тускнеет, когда я сосредотачиваюсь на маленьком буклете. — Что это?

— Новая личность, — мягко говорит он. — Так ты сможешь начать все с чистого листа. Если захочешь.

Я беру паспорт, сердце замирает в горле. Как он узнал, что мне нужно именно это? Он говорил с Витой? Я никогда не говорила ей, о какой именно услуге прошу, но, возможно, он догадался.

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Конечно, нет, — сказал он, его слова прозвучали грубо и с болью. — Но я даю тебе выбор. Я не должен был забирать это у тебя с самого начала, но тогда мне пришлось это сделать, чтобы обеспечить твою безопасность. Теперь, когда мы разрешили ситуацию с Ферраро, я не стану удерживать тебя здесь против твоей воли.

— А как же Железные Хищники? Разве они не придут за мной, если я уйду?

— Я говорил с Рафом. Он связался с их президентом, и они договорились о сделке. Они больше не представляют угрозы.

Я моргаю от внезапно навернувшихся на глаза слез. — Почему ты так изменился? Раньше ты был так категоричен, что мое место здесь, с тобой.

— Когда я нашел тебя истекающей кровью, я понял, что не могу больше заставлять тебя быть здесь. Мою мать застрелили из-за отчима, но я никогда не винил его в ее смерти. Моя мама знала, какой жизнью она собиралась жить, и какие последствия это повлечет за собой. Она приняла их, потому что любила его. А ты… — Он замолчал.

Мои руки начинают дрожать. Я тоже люблю тебя. Настолько, насколько можно любить человека, когда он презирает себя.