Когда он получает

Осознание этого бьет в живот, а затем накатывает такая сильная тошнота, что я стону.

— Я вызову врача, — говорит Неро.

Те моменты в ванной прокручиваются в моей голове как кошмарный сон. Я прикусываю внутреннюю сторону рта и чувствую вкус меди. О Боже. Что я наделала?

Я убийца. Я забрала чью-то жизнь.

Это не похоже на правду. Это не похоже на то, на что я способна, но это правда. Неоспоримая и холодная.

Этого уже не вернуть. Я никогда не стану прежней. Да и как я могу быть прежней? Я совершила немыслимое.

Дверь распахивается, и на пороге появляется человек в медицинской одежде.

— Привет, Блейк, — говорит доктор. — Как вы себя чувствуете?

Я прижимаю руку к губам. — Как будто меня вот-вот стошнит.

— Это нормально после анестезии, — объясняет доктор, переходя к проверке мониторов. — Вы можете чувствовать тошноту, головокружение и дезориентацию в течение нескольких дней, пока ваше тело не приспособится.

Дело не в анестезии. Дело в том, что я сделала то, на что никогда не думала, что способна, и среди шока, растерянности и страха не хватает одной эмоции.

Я моргаю и заставляю себя ответить на его вопрос. — Живот.

— Я подберу вам обезболивающее. — Он тянется к капельнице и осторожно поворачивает циферблат. — Нам пришлось извлечь пулю. К тому времени, как вы приехали, вы потеряли более полутора литров крови.

— Когда она сможет пойти домой? — спрашивает Неро, его голос напряжен.

— Я бы хотел оставить ее здесь еще на пять дней, по крайней мере, поскольку нам нужно наблюдать за ней на предмет возможных инфекций. Кроме того, я хочу убедиться, что у нее не будет повторного кровотечения.

Пять дней? После аварии на мотоцикле меня выписали на следующий день. Наверное, потому что у нас не было страховки, а отец не хотел оплачивать мой уход из своего кармана.

Неожиданно на глаза навернулись слезы. Если бы он знал, что я сделала, чтобы выжить… У меня такое чувство, что он бы гордился мной.

Меньше всего мне хотелось вести себя так, чтобы мой дерьмовый отец гордился мной.

Неро снова берет меня за руку и говорит что-то о том, что мне не нужно ни о чем беспокоиться. Что я в безопасности. Что скоро я выберусь отсюда.

Но его слова не приносят никакого утешения. Я держу глаза закрытыми, рот плотно закрытым, пока темнота не затягивает меня обратно под землю.

Неро не спит. Следующие несколько дней, как только я просыпаюсь, он тут как тут, присматривает за мной со стула, стоящего рядом с моей кроватью.

Он следит за тем, чтобы у меня было все необходимое, кормит меня едой, которую приносят медсестры, и остро реагирует на каждое мое замечание о том, что у меня что-то болит.

Когда мне нужно в туалет, он тут как тут, провожает меня до унитаза, заботливо обнимая за талию. Я цепляюсь за него, слабее, чем когда-либо.