Когда он получает

Как я мог так поступить с ней, с человеком, которого я люблю больше всего на свете?

Я не знаю. Но я знаю, что больше не могу так поступать.

Если она справится с этим, я должен буду отпустить ее.

Когда я просыпаюсь, все болит.

Это похоже на Неро, но это не может быть он. Он не мог так быстро разделаться с людьми Пахана.

Мои пальцы дергаются в поисках пистолета, который, должно быть, выскользнул из моей руки, когда я упала. Вместо этого они обхватывают мягкую ткань.

Я открываю глаза, и свет ослепляет. Я застонала. Что-то рядом пищит.

Я моргаю, пока яркость не притупляется настолько, что я могу видеть.

В фокусе оказывается лицо Неро.

— Черт, — вздыхает он, его голос срывается. — Слава Богу, мать твою!

Он прижимается губами к моему лбу, бровям, щекам. Его руки обхватывают мои, теплые и успокаивающие. — Ты даже не представляешь, как я за тебя волновался.

Я смотрю мимо него, сбитая с толку. Что это за место? Стены абсолютно белые, голые, за исключением часов, тикающих над дверью, но на подоконнике выстроились цветы. Рядом со мной ритмично пищит аппарат, а к руке примотана трубка.

Я сглатываю. В горле сухо и сыро. Вспышки воспоминаний настигают меня. Вспоминается, когда я в последний раз просыпался в подобном месте. Авария с мотоциклом произошла много лет назад, но я до сих пор отчетливо помню ее последствия. Пульсирующую боль в затылке. Гипс на моей ноге безумно чешется. Мама плакала у моей кровати, а отец просил ее заткнуться и не устраивать сцен.

— Солнышко, как ты себя чувствуешь?

Большой палец Неро нежно проводит по моей руке.

— Как я здесь оказалась?

Мысленно я все еще в той ванной, пол прокручивается под ногами, Екатерина направляет на меня пистолет.

Потом красное, так много красного.

Я смотрю на себя снизу вверх, но под больничным халатом и одеялом не вижу живота.

Неро вскакивает на ноги, его руки лежат на моих плечах. — Осторожно, детка.

Я дышу сквозь резкую боль, а мои глаза перебегают на мониторы рядом со мной. На экранах пульсируют цифры и графики, но для меня это всего лишь загадочные символы. Хотелось бы мне знать, что они означают.

— Сколько времени прошло? — спрашиваю я шепотом.

Два дня. Кажется, что всего несколько секунд назад я держала в руках пистолет, а мой палец лежал на спусковом крючке.

— Тогда вы — капо Ферраро.

В его тоне нет радости. Даже облегчения от того, что он получил повышение. Это потому, что он беспокоится обо мне? Или дело в чем-то другом?

Я замечаю повязку на его руке. — Ты поранился?

— Ничего страшного. Просто царапина, которая быстро заживет. — Он мягко улыбается мне. — Ты спасла нам обоим жизнь.

— А как же Екатерина?

Челюсть Неро твердеет. — Ее больше нет.

Ушла. В смысле умерла. В смысле… я убила ее.