Когда он получает

Я не понимаю, зачем он привел ее, если берет меня к пахану. Зачем ему понадобилось, чтобы она сопровождала нас?

Это как-то нехорошо пахнет.

— Не возражаете, если мы присядем? — спрашивает Максим.

Я веду их к дивану в гостиной, как раз когда Блейк входит с другой стороны комнаты. Она надела толстовку с капюшоном, вероятно, чтобы лучше спрятать пистолет, который должен быть где-то при ней.

Наши взгляды встречаются. Может быть, мне следовало сказать ей, чтобы она оставалась в своей комнате, пока мы не уйдем, но уже слишком поздно для этого. Мне просто нужно как можно скорее увезти отсюда Максима и Екатерину.

— Может, мне сделать кофе? — спрашивает Блейк.

Максим натянуто улыбается ей. — Не сейчас. Почему бы нам всем не присесть?

Меня передергивает от того, что он ведет себя так, будто это место принадлежит ему, но я держу рот на замке.

Блейк присаживается рядом со мной, и я притягиваю ее к своей груди, а затем просовываю руку под ее толстовку и беру пистолет, который она прячет в поясе на спине. Осторожно я заправляю его за спину.

— Пахан согласился на встречу.

Адреналин бурлит в моих венах. Они купились на нашу историю. Она сработала.

Максим достает из нагрудного кармана серебряный портсигар. — Не возражаете, если я закурю?

Мне хочется зарычать на него, что да, я чертовски против, но я сдерживаю себя. Скоро у меня будет шанс дать ему все, что он заслуживает. — Давай. Когда он хочет встретиться?

Он затягивается сигаретой и роется в кармане в поисках зажигалки. — Прямо сейчас.

— Тогда не стоит заставлять его ждать.

Он прикуривает сигарету и делает несколько затяжек, как будто у него есть все время в мире. Рядом с ним на диване сидит Екатерина, странно тихая, но настороженная.

— Вы знаете господина, который живет в пентхаусе под вашим домом? — спрашивает Максим.

О чем это он сейчас говорит?

— Господин Бенуа. Он коллекционер произведений искусства. Заработал свои деньги, сделав несколько очень умных ставок пару десятилетий назад. — Максим выдыхает и ухмыляется мне сквозь дым. — Ты не знал, что все эти годы завтракал над Моне?

— Я мог бы срать над Пикассо, если бы меня это волновало. Я не вижу смысла во всем этом.

Ухмылка Максима расширяется.

— Мистеру Бенуа шестьдесят два года. Все эти годы он поддерживал себя в достаточно приличной форме, но, боюсь, со зрением уже ничего нельзя сделать. Он полностью ослеп. Представьте себе трагедию — владеть всем этим фантастическим искусством и не иметь возможности им наслаждаться.

— Максим, — выдавил я из себя, терпение мое иссякло.

— Вы уверены, что не видели его? Он всегда носит эти огромные темные очки и кепку. Я познакомился с ним сразу после того, как мы вчетвером столкнулись на том гала-концерте. Я вел переговоры о продаже его коллекции Пахану.