Когда он был порочным

Потому ли, что не будет теперь ребенка, или же потому - Боже, смилуйся над ней, грешной! - что не будет теперь замужества?

Майкл пришел к ней в этот вечер, но она отослала его прочь, объяснив, что момент неподходящий. И хотя он принялся нашептывать ей на ухо всякие безнравственные вещи, напоминая об утехах, которым можно предаваться вне зависимости от того, есть месячные или нет, она попросила его уйти.

Он был явно разочарован, но, видимо, понял. Женщины часто проявляют щепетильность, когда у них «дни».

Но когда она среди ночи проснулась, то очень пожалела, что его нет рядом с ней.

Менструация, как и всегда, продолжалась у нее недолго. И когда Майкл деликатно осведомился, не прошли ли у нее «дни», она не стала лгать. Он бы все равно догадался, что она лжет. Он всегда догадывался.

– Вот и хорошо, - сказал он с таинственной улыбкой. - Я по тебе очень соскучился."

"Губы ее приоткрылись, готовясь ответить, что и она скучала по нему, но почему-то ей стало страшно произносить эти слова.

Он потихоньку подталкивал ее к кровати, и вот они уже оба, клубком переплетенных рук и ног, валятся на постель.

– Ты мне снилась, - хрипло шептал он ей в ухо, а руки его поднимали подол ее платья. - Каждую ночь ты приходила ко мне во сне. - Руки его принялись ласкать ее. - Это были очень, очень хорошие сны, - закончил он с пылом.

Она закусила губу. Дыхание ее стало прерывистым: он знал, как ласкать ее, чтобы она совсем растаяла.

– В моих снах, - шептал он, жарко дыша ей в ухо, - ты выделывала несусветные вещи.

Она застонала. Одного его прикосновения было довольно, чтобы возбудить ее, но когда он говорил такое, она вся превращалась в огонь страсти.

– Неслыханные вещи, - продолжал он, не переставая ласкать ее. - Вещи, которым я собираюсь обучить тебя… сегодня же ночью.

– О-о! - застонала она. Губы его скользили по ее бедру, и она знала, что сейчас будет.

– Но сначала вещи, проверенные временем. Для экспериментов у нас еще целая ночь.

И он принялся целовать ее так, как ей нравилось, потихоньку подталкивая к пику страсти.

Но прежде чем она достигла этого пика, он выпустил ее и принялся, срывая пуговицы, дрожащими руками стаскивать с себя штаны.

И это дало Франческе возможность остановиться и подумать.

Хотя думать как раз ей совсем не хотелось.

Но рассудок ее был безжалостен и непреклонен, и, прежде чем она сама сообразила, что делает, она скатилась с кровати и с криком «Постой!» убежала в другой конец комнаты.

– Что? - так и ахнул он.

– Я не могу.

– Ты не можешь… - Он смолк, набрал в грудь побольше воздуха и рявкнул: - Что?!

Он наконец совладал с брюками, и они упали на пол, открыв ее взорам ошеломительных размеров эрекцию.

Франческа отвела глаза. Она не в силах была смотреть на него. Ни на его лицо, ни на…

– Я не могу, - сказала она дрожащим голосом.