Кодекс Крови. Книга VII (СИ)

Она рефлекторно попыталась вытолкнуть остатки еды из желудка, чтобы заодно избавиться и от меня.

И в тот самый момент, когда я готовился вылететь наружу вместе с фантастическим фонтаном не самой приятной консистенции, рядом послышался удивлённый донельзя голос Райо:

— Тебя и на пару дней нельзя одного оставить! Сразу оказываешься в заднице!

* * *Эту часть своих способностей Агафья старалась не использовать без острой необходимости. Будучи созданием, находящимся на грани жизни и смерти, душа Тени могла блуждать в сумраке и служить Проводником. Но спокойным хождением в Сумраке могли похвастаться лишь Тени, не обагрившие своих рук чужой кровью. Таким, как Агафья, появляться в прослойке между жизнью и смертью было не рекомендовано. Всё потому, что каждый убитый Тенью человек приближал её к Смерти и уменьшал вероятность возврата в своё тело.

Говорят, что у каждого лекаря есть собственное кладбище. У каждой Тени оно тоже есть. Вот только, если у лекаря количество потерянных душ за всю жизнь исчислялось сотнями, у Теней с их долгими жизнями — тысячами.

И сейчас Агафье предстояло продраться сквозь осколки душ собственных жертв, чтобы попытаться провести в Реку времени души, засевшие в шамане.

— Устраивайся поудобней и мне место определи, раз уж за тебя отдуваться придётся, — буркнула вампирша, высматривая, где ей можно было бы расположиться. Кругом были грязь и разруха, лишь в одном месте был подвешен плетёный гамак с несколькими цветастыми подушечками.

«Похоже, это себе женская душа отдушину нашла», — подумала Агафья, испытывая нечто сродни благодарности умершей давным-давно женщине, благодаря которой её тело будет лежать в относительно чистом гамаке, а не на циновках, кишащих местными насекомыми и паразитами.

Шаман, не веря своему счастью, смешивал в ступке травки, коренья и ягоды, добавил чью-то кровь, макровый порошок и ещё боги знают что, пока не вышло однородное месиво. Его-то он и принялся старательно втирать в десны, заедая зелёным листиком незнакомой вампирше пахучей мерзости.

Зрачки его закатились, дыхание стало прерывистым, на лице растянулась глупая довольная улыбка. Но картина стала полной, когда он упал на пол и забился в конвульсиях. Изо рта его пошла белая пена. В таком состоянии он и замер.

Забравшись в гамак, Агафья мысленно поблагодарила собственную физиологию и магическую сущность, благодаря которой ей не придётся вытворять подобные номера для перехода в сумеречную зону. Закрыв глаза, она выровняла дыхание и замедлила сердцебиение, пока не перешла в состояние летаргии, когда тело практически не реагирует на внешние раздражители, а душа может спокойно побродить по сумеречной зоне. Или не очень спокойно, как в случае с Агафьей.

Вампирша осознала себя в Сумраке рывком.