Кодекс Крови. Книга III (СИ)

— Меня устроит, — принял я оговоренные сроки, — сообщи, как только будут готовы все компоненты.

Игнат кивнул и как-то даже более уважительно посмотрел на меня. На этом мы распрощались, а я отправился в крипту, где были упокоены останки членов рода Комариных. Подвальное помещение со сводчатыми потолками и монументальными резными колоннами в три человеческих роста встретило меня тишиной и неярким светом магических светильников. Вообще удивительно, что Комарины решили создать крипту. Они же воины, а воинов по местным традициям принято сжигать и развеивать их пепел по ветру.

Мои шаги гулким эхом отдавались в вышине сводов. Я с интересом рассматривал родовой подземный мавзолей. Выглядел он впечатляюще. Каждый из погибших предков имел статую в полный рост над местом погребения. Каменная табличка у основания указывала имя, возраст и обстоятельства смерти. Я бродил среди предков Михаила и чувствовал, как меня провожали взглядами, что, в принципе, было невозможно.

Семьи у Комариных были немаленькими, от трёх до пяти детей минимум. У мужчин причиной смерти значились военные конфликты, прорывы изнанки и смерть в экспедиции.

Я припомнил, что одной из статей расходов рода было регулярное спонсирование экспедиций на изнанку. Вот кто, оказывается, возглавлял эти походы. Но самое интересное, что даже женщины в этом роду не умирали своей смертью от старости. Ничего подобного. Настоящие боевые подруги, они служили вместе с мужьями и ввязывались в авантюры с ними на равных.

С учётом таких обстоятельств неудивительно, что богатство рода собиралось в прямом смысле кровью его членов. Я шёл между скульптурами молодых и зрелых воинов и воительниц прошлого. Казалось бы, сколько их может быть за три сотни лет? Много, больше сотни статуй. Лишь на последних семи статуях причиной смерти значился несчастный случай. Дед Михаила с тремя сыновьями и их жёны. Детским корявым почерком ниже углём было дописано: «Убиты».

Я смотрел на массивную фигуру деда. Скульптору удалось передать даже жёсткое выражение лица барона Михаила Юрьевича Комарина. Лысый череп, военная форма и обилие оружия на теле сразу выдавали в нём в первую очередь военного, а затем уже аристократа.

— Ну, здравствуй, дед! — обратился я к статуе. — Уж прости, но придётся выдернуть тебя из посмертия, позарез нужна некоторая информация.

Я принялся обшаривать руками постамент у основания статуи. Как подсказала мне память Михаила, туда закладывалась капсула с частью пепла усопших. Вот как раз пепел старого барона мне и был нужен. Это был последний необходимый ингредиент для ритуала. То ли Михаил запомнил что-то не так, то ли от деда ничего не осталось, но капсулы не было.