Кодекс Крови. Книга ХV

Гемос хмыкнул и вытряхнул из бывшей маркизы всё, что хоть минимально фонило магией. Капсулу уложил отдельно.

Осталась у нас маркиза в одном белье, причём довольно провокационном, красно-чёрном, кружевном, прозрачном. Ольга хмыкнула, оценив:

«Спроси у неё потом портного или модный дом, мы себе с девочками гардероб обновим!»"

"Я передал слова супруги и заметил, как нахмурилась брюнетка, к слову, без одежды шикарно выглядящая. Начинал понимать Гиббона, такую в фаворитках держать не грех.

— Что ж, а теперь давайте начнём наш диалог с самого начала, — указал я Луизе-Антуанетте на кофейный столик у камина с двумя креслами и пледом.

* * *Пётр Алексеевич Кречет лежал на кушетке с закрытыми глазами, пока вокруг него крутился Борис Сергеевич Подорожников. Чего только с ним уже не делали, но лекарь впадал всё в большую задумчивость.

— Петь, клянусь, никогда такого не видел! Ты будто сам себя излечил, — Подорожников впал в ступор, но тут же поправился, — нет, не излечил, а накачал жизненной силой до отказа, оставив, прости Подорожник, какие-то схроны по всему организму у жизненно важных органов. Как только какой-то из органов подходит к опасной черте износа, то получает микродозу своей же жизненной силой и на время восстанавливает свои кондиции. Я такого и не видел никогда.

Император грустно улыбнулся. У него появились некоторые соображения на этот счёт. Не зря же сын ночи просиживал в семейных архивах. Выходит, откопал наследие собственной тётки. Такой фокус в своё время только Софья и могла проделывать. Поэтому отец так и не выдал принцессу замуж, желая всегда иметь при себе батарейку и лучшего лекаря в одном лице. В пользу этой версии говорила ещё и частичная потеря памяти о недавних событиях, когда императора забрал к себе сын после совещания вечером, а наутро Пётр Алексеевич проснулся у себя в постели.

— Я догадываюсь, откуда ноги растут у этого исцеления, — высказался Пётр Алексеевич. — Сейчас Андрея вызову, проверь его.

Император набрал номер на мобилете и пригласил сына в императорскую лечебницу.

— А Андрей здесь при чём? — не понял Борис Сергеевич, продолжая вносить поправки в поддерживающую терапию друга в связи с изменениями в состоянии того.

— У нас Софья подобные эксперименты делала в юности. С их похожим складом ума только Андрей мог отыскать в архивах её карты конструктов и в них разобраться. Проверь его. А после попрошу показать найденные в архивах карты конструктов тебе. Вдруг под себя сможешь переделать.

— Это ты со мной родовым достоянием собрался делиться? — нахмурился Подорожников, отвлекаясь от лечебной карты. — Кречет не одобрит.

— Да плевал я на его одобрение, — отмахнулся император. — Ты меня на пороге Реки Времени уже сколько держишь? То-то же. А нам ещё бы поторговаться.