Кодекс Ассасина Том 2: Министерство магии

Смена закончилась. Я вышел на улицу. Вечерний Петербург зажигал огни. Я зашёл в первую попавшуюся шаурмичную, взял двойную с курицей и острым соусом, и чашку кофе с собой. И пошёл пешком по Невскому.

Люди, огни, музыка из кафе. Я шёл, откусывая горячую шаверму, запивая её горьким кофе, и чувствовал… удовлетворение. Первый день. Первая победа. Легенда начала обрастать плотью.

Дома меня ждал тишина и пустота. Но теперь она была другой. Теперь за моими плечами была первая маленькая победа. Первый шаг в новой роли и на пути к моей главной цели.

Вернувшись домой, Я подошёл к окну, глядя на огни города. Где-то там были те, кого я ищу. Те, кто уничтожил мой орден. И теперь они даже не подозревали, что охота началась. Что их новый охотник уже здесь. И он только разминается.

* * *Всю неделю на работе в министерстве внутренних дел магии я занимался отловом мелкого сброда. Серьёзно, это было похоже на отлов тараканов на кухне общежития — бесконечно, противно, и они вечно лезут, куда не надо.

Вторник начался с того, что мы с Сомовым выехали на вызов — местный алхимик-недоучка пытался в подвале многоэтажки варить зелье удачи из кошачьей мочи и энергетиков. В результате его зелье не то чтобы принесло удачу, но взорвалось, окрасив половину подъезда в ядовито-розовый цвет и наделив всех жильцов временной способностью чихать радугой. Мы вломились в его «лабораторию» — воняло на всю округу, кот сидел на холодильнике и смотрел на нас с немым укором. Алхимик, весь в розовых пятнах, пытался спрятаться в стиральной машине.

— Эй, гений! — крикнул я, отодвигая стиралку. — Твоя удача закончилась. Вылезай.

— Да я почти добился прорыва! — захныкал он, вылезая. — Ещё чуть-чуть!

— Твой прорыв уже на потолке, — мрачно буркнул Сомов, указывая жезлом на розовое пятно в виде утки. — И в квартирах местных жильцов. Поехали, Эйнштейн.

Среда была посвящён «великому магу-иллюзионисту», который развлекал народ у метро. Он создавал иллюзию, что купюры в его шапке множатся, а на самом деле воровал кошельки. Причём делал это так топорно, что слепой бы заметил. Мы подошли к нему — он такой стоит, в плаще с блёстками, и бормочет заклинание над шапкой.

— Остановись, служитель тьмы! — иронично сказал я. — Твои тёмные дела раскрыты!

Он аж подпрыгнул, иллюзия купюр развеялась, а из-под плаща посыпались чужие магофоны и бумажники.

— Да я… да я искусство несу! — попытался он оправдаться.

— Несёшь, но не туда, — вздохнул я, надевая на него наручники. — В участок понесешься сейчас вместе с нами.

Четверг. Этот день запомнился особенно. Мы ловили девчонку-некроманта, которая в парке развлекалась — призывала скелетов голубей и заставляла их петь похабные частушки.