Жена князя Луны

На большее травницы не хватает.

– Сейчас я понимаю, что мог больше, – горько усмехнулся милорд. – Сейчас я понимаю, что промедлил.

– Закон запрещает членам императорской семьи отдавать свою кровь кому-либо, кроме официального целителя, – пожав плечами, сказала Арфель. – Ты не мог доказать, что я твоя дочь, а Император наложил вето на разговоры, касающиеся моей матери. Эти доводы произнесены не один десяток раз и успели наскучить нам обоим, не так ли? Ты слишком близкий родственник нашему Императору, он проявляет повышенный интерес к твоей жизни. Странно, что он до сих пор не заставил тебя жениться и сделать пару-тройку правильных деток.

– О, он слишком занят. – Отец смешно подергал бровями. – Слышала о скандале?

– Императрицу согласили, простой народ трепещет – она так близка к обычным женщинам, – закатила глаза травница.

– О, если бы, – расхохотался милорд и рухнул в кресло напротив дочери. – Вначале император захотел, чтобы императрица стала жертвой Соглашения, а потом Ее Императорское Величество изволила влюбиться и дальше уже соглашалась по собственной воле и с больши-им удовольствием. Брат скорбит.

– Какая прелесть, – выдавила Арфель. – Это точная информация? Просто я слышала несколько иное…

– От своей хамоватой сестры-подруги? – Милорд поджал губы. – Там подслушивала не только она. Мы решили пустить правильные слухи, чтобы даже этот конфуз работал на будущее.

– Каэль любит меня и защищает меня, как и я люблю и защищаю ее, – строго произнесла Арфель. – И она не знает твоего имени.

Милорд присвистнул:

– Так это она по жизни такая наглая? Я считал, что она так себя ведет, потому что знает: я прикрою.

– Нет, она не знает.

– Ты не просила за нее. Почему?"

"– А я хоть о чем-то просила тебя? – вопросом на вопрос ответила травница.

Отец пожал плечами и напомнил:

– Когда умирала твоя мать, ты просила меня прийти к ней и поговорить.

– И с тех пор больше ни о чем не прошу. Ты не можешь дать мне то, что нужно.

Он стиснул зубы и подался вперед:

– Я действительно принес тебе лунного убийцу, Фель. Двадцать убийственных зарядов, девочка моя. Тебе нужно продержаться совсем недолго. Мы уже ускорили все процессы, я вытащу тебя оттуда. Я возьму Серый Дол за глотку, выгрызу его мягкое подбрюшье. Ты мне веришь?

Арфель кротко улыбнулась, подняла на отца глаза и легко соврала:

– Конечно, верю.

Эта ложь далась ей так же легко, как и все другие. Сколько раз ей приходилось лгать собственному отцу? О, десятки раз. Каждую их встречу омрачала ложь. Ведь на самом деле она злилась, не понимала и не желала прощать. Никого не желала прощать. Ни мать, которая унесла в могилу все свои тайны, ни отца, который не захотел признать собственную дочь.