Жена князя Луны

И, госпожа Хемм, неужели вы не допускаете мысли, что можете знать не все?

Маг-практик фыркнула и отвернулась, отвечать на такие глупости она считала ниже своего достоинства. Арфель только покачала головой и обратилась к милорду Авиеру:

– Допустим, вы действительно видели моего отца, но разве это важно? Мне казалось, что основная роль принадлежит Илуору нид Энтану, будущему Лунному Князю. Разве не так?

Дробно рассмеявшись, старик махнул сухой ладошкой:

– Ах, оставьте. Еще при моей жизни, коей осталось немного, отношения с оборотнями претерпят существенные изменения. Нам не нужны сейчас никакие долгосрочные проекты. Итак, где я могу вручить дар?

Он выразительно обвел взглядом присутствующих и неуловимо знакомо вскинул левую бровь. От непонятного, неприятного ощущения у травницы по спине пробежал озноб. Она совершенно точно никогда раньше не встречала милорда Авиера, но так же совершенно точно он был ей знаком. Как и почему – непонятно.

– Здесь, – коротко произнес Ричард и встал, – не стоит заставлять Арфель ходить туда-сюда.

Милорд Авиер согласно кивнул и улыбнулся:

– Я возьму клятву с госпожи Льефф, так что не советую спрашивать ее о сути дара.

Когда все вышли, оставив Арфель и книгочея наедине, он встал, расстегнул сюртук и вытащил скомканный шелковый платок, насыщенно-синий, с золотой искрой. Нахмурившись, травница посмотрела на не внушающий трепета дар:

– Отец послал мне любимый платок, чтобы было чем слезки утирать?

– Отец послал вам лунного убийцу, чтобы было чем оборотней пугать, – низким, хриплым голосом произнес милорд Авиер.

Он не спешил отдавать ей дар, совсем не спешил. Он прикрыл глаза и замер с таким выражением лица, как будто претерпевал мучительную боль и дурноту. И через мгновение Арфель пришлось прикусить собственную руку, чтобы не закричать: старческая личина сползла, пропустив наружу истинное лицо милорда книгочея. Светлые волосы, в которых затерялась ранняя седина, светлые глаза и тонкие губы, сжатые в узкую линию. Именно это лицо смотрело на маленькую Арфель, когда той удавалось стащить у матери шейный медальон. Отец.

– Ты?! – выдавила Арфель и помотала головой. – Не верю.

– Две личины на одно тело не наденешь, – усмехнулся милорд. – Ты считала, что я настолько равнодушен к своему единственному ребенку? Я желал тебе лучшей доли, Фелл. Твоя мать поступила с нами очень жестоко, мы не хотели, но пришлось играть по ее правилам.

– Я не злюсь. – Госпожа Льефф отошла от шока и встала, чтобы подойти и обнять отца. – Ты сделал для меня все, что смог.

Привычная ложь и только объятия – правда. Руки мужчины едва успевают коснуться плеч дочери, как она уже отходит и возвращается в кресло. Самые быстрые родственные обнимашки – вот то единственное, что она может дать милорду.