Кольцо княжны Таракановой

Наконец желоб закончился, Даша вылетела из него и упала на что-то мягкое…

На следующий день слуга доложил княжне, что пришел ее старый знакомый, Корнелиус ван Торн, торговец всевозможными редкостями и драгоценностями.

– Просить!

Ван Торн, морщинистый старик, похожий на хромую обезьяну, вошел в покои княжны, угодливо кланяясь. За ним поспешал дюжий приказчик с палисандровой шкатулкой в руках.

– Я принес вам, милостивая госпожа, – начал торговец, едва войдя в комнату, – пару прелестных вещиц. Это сапфировое колье, принадлежавшее главной жене турецкого султана, Нафрузе-Ханум. Уверяю вас, вы даже во сне не видели подобной красоты. А еще у меня есть чудесный изумрудный фермуар, который похищен из сокровищницы Великих Моголов…

– Подожди, Корнелиус. Мне сейчас не до украшений."

"– Что вы такое говорите, милостивая госпожа? Если женщина говорит, что ей не интересны украшения, она либо серьезно больна, либо безумна. Может быть, у вас сложно с деньгами? Но мы с вами знакомы много лет, и я готов ждать с оплатой, сколько понадобится. Ведь рано или поздно вы станете супругой господина графа, и он заплатит все ваши долги…

– О том-то и речь. Граф потребовал от меня документы, подтверждающие мое происхождение.

– Что ж, ведь он – имперский князь, а для князей империи существуют определенные правила.

– Правила, правила, всюду правила! – княжна расхаживала по будуару, ломая пальцы. – Лучше подскажи, что делать! Это ведь и в твоих интересах.

– Вы можете ни о чем не беспокоиться, милостивая госпожа. Корнелиус ван Торн знает, что делать в сложных положениях. Скажите, что вы хотели бы получить – и я сделаю все, что в моих силах.

Княжна огляделась и понизила голос:

– Слушай внимательно…

Вечером того же дня Корнелиус ван Торн в сопровождении дюжего слуги пришел в еврейский квартал Оберштайна, подошел к мрачному трехэтажному зданию, в первом этаже которого помещалась дешевая харчевня, и окликнул одноглазого типа, который подпирал плечом дверь этой харчевни.

– Братец, мне нужно повидать Исаака Пфальца.

– Кто такой Пфальц? – забормотал одноглазый. – Знать не знаю никакого Пфальца!

– А как тебе вот это? – и Корнелиус вложил в ладонь одноглазого серебряный талер.

Тот попробовал монету на зуб, подбросил ее, спрятал в карман и проговорил, ухмыляясь:

– Ах, вам нужен Исаак Пфальц! Так бы сразу и сказали, сударь! – с этими словами он открыл дверь харчевни и сделал знак Корнелиусу следовать за собой.

Они прошли через общую комнату, где в чаду и духоте несколько десятков грузчиков и разносчиков пили шнапс и пиво, прошли кухню, где хозяйничал здоровенный чернобородый детина, и подошли к узкой лестнице с изъеденными жучком перилами.