Яромира. Украденная княжна

Ивар сидел на скамье у самого носа, и еще ни разу никто его не сменил, хотя остальные гребцы успели отдохнуть не по одному разу.

Яромира, закутавшись в чей-то чужой плащ, который она нашла на нехитрой подстилке, даже смогла пригреться. Она почти задремала, когда поняла, что что-то изменилось. Воздух пропитался тревогой, а по скамьям, на которых сидел гребцы, поползли нехорошие шепотки.

Сперва она перепугалась за себя, но очень скоро поняла, что дружина конунга шепчется не о ней. Высунув голову из укрытия, княжна увидела, что Харальд и тот старик с недобрым взглядом, поднеся ладони к глазам, всматривались в горизонт. С замиранием сердца облизнув враз пересохшие губы, она обернулась в ту сторону.

Сперва она не увидела ничего. Бескрайняя гладь воды оставалась все такой же бескрайней, а вдали вдоль горизонта собирались облака. Яромира протерла глаза и прищурилась, силясь разглядеть то, на что уставились викинги.

Спустя время ей все же это удалось.

Там шел корабль.

К этому моменту Харальд уже соскочил с борта на палубу и коротко что-то приказал. Часть гребцов оставила весла и принялась вздевать кожаную броню с металлическими пластинами. Другая часть взялась за щиты.

И лишь когда второй корабль приблизился на два полета стрелы, Яромира разглядела его паруса. И узнала их, потому что видела накануне на берегу.

С корабля с такими парусами и сошли люди, которые загнали ее в ловушку.

Которые хотели забрать ее себе, но Харальд отбил ее первым.

И едва ли они преследовали его, чтобы поблагодарить.

Кметь с косой III"

"На четвертый день пути, у самой границы ладожских земель, отряд князя остановился на ночлег в небольшом поселении. Оно было последним из тех, что находились под защитой Ярослава. Уже на утро им предстояло перейти реку и оказаться в чужом княжестве.

Князя в этих краях привечали нечасто, и люди расстарались. Натопили баню так жарко, что и после третьего пара из нее все выскакивали алые с головы до ног и сладко ныряли в по-осеннему холодную заводь. Староста велел вытащить наружу столы и накрыть там пир, и жители принесли, кто что мог, но непременно все самое лучшее.

Чеславе подобное было в диковинку. Она нечасто сопровождала князя в мирное время. Обычно он оставлял ее в тереме, вместе с княгиней, когда по весне или по осени объезжал свои земли. Когда же в ладожское княжество приходила война, то было уже не до пиров и не до чествований. Они нигде не останавливались и проносились мимо всех поселений, и лишь изредка брали что-то из рук высыпавших на дорогу людей, которые хотели проводить в дальний путь дружину.

Потому-то нынче Чеслава и поглядывала удивленно по сторонам, наблюдая, как женщины все несли да несли на ломившиеся от снеди столы новые горшки и миски. Князя здесь любили.