Яромира. Украденная княжна

За все время она так и ни разу не взглянула на Яромиру.

— Идем.

Изнутри дом оказался еще больше. В самом центре находился огромный очаг, на котором готовили пищу; вдоль стен напротив него стояли скамьи, укрытые звериными шкурами и мехами. У самого входа хранились припасы в мешках и орудия для обработки земли.

Постепенно глаза Яромиры привыкли к тусклому свету и дыму из-за огня. У очага суетились рабыни, на скамьях сидели мужчины и женщины. Где-то плакал ребенок.

— Это дом конунга? — спросила княжна чуть охрипшим от долгого молчания голосом.

— Нет, — Тюра качнула головой, даже не замедлившись. — Мой брат спит в другом месте. Но это его дом.

Последние слова женщины прозвучали загадкой. Но она не казалась разговорчивой, и Яромира решила, что ничего не станет больше спрашивать."

"Тюра провела ее через весь дом в самую дальнюю его часть, отделенную от всех прочих длинными занавесями, пошитыми из холстов.

— Женская сторона, — скупо пояснила она и указала Яромире на небольшой закуток в углу. Земляной пол был покрыт шкурой, поверх нее лежало меховое одеяло и вытканный уже выцветшими нитями половик.

Княжна прикусила губу, вновь вспомнив родной терем и его богатое убранство. Свою горницу и наряды, тяжелый сундук с приданным…

— Бруна! — Тюра щелкнула пальцами, и на зов хозяйки поспешно явилась рабыня. Женщина, годившаяся Яромире в матери, с темными, убранными под накидку волосами и испуганным лицом.

— Дроттнинг Ярлфрид — гостья моего брата. Позаботься о ней.

Вместе с еще двумя безымянными рабынями Бруна отвела Яромиру попариться. Парилки — так их называли викинги — были не чета доброй баньке, к которой привыкла княжна. Она так люто не тосковала по терему даже на корабле! Даже в лапах у тех ублюдков… А здесь же, в далекой северной стране, стала ужасно плаксивой.

Тюра принесла ей чью-то одежду. Добротное платье из шерсти цвета моря в штормовой день, к нему — длинную нательную рубаху, кожаный пояс в два пальца шириной, теплую безрукавку и плащ, крепившийся на плечах двумя фибулами. Без привычной поневы, пусть и изрядно поношенной, Яромира чувствовала себя голой.

Еще по пути в Длинный дом она заметила, что многие женщины расхаживали в мужских портках да рубаках, а на поясах у них висели настоящие мечи! Поневоле вспомнилась Чеслава. Воительнице здесь было бы настоящее раздолье.

Подумав немного, Яромира прикрепила к новому поясу кинжал, отданный Харальдом. Она не хуже других! И знает, что бить нужно острым концом.

— Теперь госпожа похожа на северную женщину. Крепкую женщину, — одобрительно покивала Бруна, окинув княжну долгим взглядом.

Потом Яромиру вывели из Длинного дома и проводили к другому: поменьше и даже будто бы поскромнее с виду.