Княжий посол

Он сам ничего не видел, кроме изредка мелькающих всадников в узкой щели, промежутке между бортом и щитом. Да и тогда удавалось разглядеть лишь смазанный силуэт в окружении снежной крошки.

Степняки отошли, наверное, решили дать передохнуть коням, пополнить запас стрел. У самих обережников щиты не сказать чтобы заканчивались, но тоже многие были изрядно побиты. Следующая атака, похоже, будет решающей:

снег копченые притоптали, на крепость купеческих охранников проверили.

– И чего это Хоревой баловать начали, совсем бошки отморозили, – сказал кто-то из гридней Олешья, только не сам Айлад. – У, волчья сыть копченая.

– Это не Хоревой, – быстро подал высокий голосок Бенем.

– Верно говорит наш волчонок, – согласился Шибрида, легко так и непринужденно удерживая щит. – Это Цопон.

– А что они тут забыли, это же не их кочевья? – удивился Путята.

– Не их, но они пришли, значит, захотели поживиться, значит, у них дело здесь какое-то имеется и у того, кто их сюда привел. Батька, позволь с копчеными поговорить?

– Добро.

– Да, не ожидал я тут встретить старых родичей, – грустно сказал Клек. Данила сначала не понял о чем.

А Шибрида выпрямился во весь рост, громко проорал несколько фраз на гортанном языке.

Из рядов степняков выехал всадник, привстал на стременах, крикнул в ответ на вполне понятном словенском:

– Неужто сам северный скороход к нам в стаю пожаловал?

– Вот сколько тебя знаю, Гирза, – ответил Шибрида тоже по-словенски. – Меда Одина в тебе ни на грош, ни одного нормального кенинга[8] придумать не можешь.

– Шибрида, ты, что ли? – Степняк аж еще больше приподнялся на стременах, даже шею вытянул.

– Я, Вольг с вами?

– А нашто тебе?

– Скажи ему, его братья Клек и Зигфрид говорить с ним хотят. Давай поворачивай к нему, скачи во все четыре копыта.

Даниле показалось, что он даже услышал, как степняк от гнева скрежетнул зубами, но коня развернул и ускакал к своим, те перестали верещать и потрясать луками, стали ждать на безопасном удалении.

Не скоро конная лава разошлась, и по освободившемуся коридору проехал всадник на белоснежном скакуне, который статями превосходил любого из коней орды. Упряжь у него была отделана золотом, вовремя выглянувшее солнышко заиграло яркими лучами на драгоценном металле. Такие же солнечные зайчики вспыхнули и на золоченом шлеме, и на посеребренном панцире. Всадник легко спрыгнул в снег, вес брони и оружия ему был привычен, как вторая кожа, он снял шлем, откинул чуб на бритой голове, окрашенный синим, как и усы, что свисали до плеч.

– Зигфрид, ты?! – гаркнул он зычным голосом.

– Я, Вольг! – ответил Шибрида.

– Подойди ко мне, я хочу говорить с тобой, – повелительным тоном, не терпящим возражений, приказал Вольг, воевода Ярополка, которого на Руси звали Варяжко.