Княжий человек

Степняки, сделав первый бесшумный залп, перешли к своему излюбленному «психологическому» оружию. Этот мерзкий свист проникал до печёнок, сводил зубы, работал, как лезвие по нервам.

Как же хотелось бросить щит и побежать, не важно куда, но лишь бы не слышать этого мерзкого воя. Нельзя! С собой можешь делать, что хочешь, но друга подставлять не смей – так наставлял Воислав.

Сколько продолжался этот обстрел, Данила не мог сказать, ему казалось, что он целый день стоит за щитом. Внезапно к свисту стрел добавилась дрожь земли. О, а вот это было что-то новенькое. Если вой стрел просто измывался над твоим слухом и нервами, то дрожь как бы поднималась из земли по ногам до груди. И там, внутри, словно разлагала, размывала нечто важное в тебе – саму волю!"

"Данила стиснул зубы, чтобы отвлечься от трудных мыслей, чуть опустил щит. На них катилась чёрная волна печенегов врассыпную, лавой. Метров за пятьдесят до строя обережников они гнусно заверещали:

– И-и-и!.. – почти так же противно, как свист.

Развернули коней, но на отходе стали метать стрелы. Выстрел по прямой, это совсем не то, что обстрел навесом.

Данила видел, как закружила степная карусель. На полном скаку, выстрелив из лука, копчёные поворачивали коней, а их место сразу занимали новые всадники – и так каждый удар сердца.

Каким-то шестым чувством он понял, что сейчас ему прилетит стрела. Данила нырнул под свою защиту, дёрнул щитом вверх. И правда – стрела ударила в выпуклый умбон и срикошетила куда-то ввысь. Ещё одна пробила нижний край щита, но до тела не достала.

По копчёным тоже стреляли, откуда-то со спины строя, но по сравнению с тучей стрел степняков – это казалось смешным. А вот Клек смеяться не хотел, молниеносным движением запустил во врагов сулицу и моментально закрылся в строю. Попал он или нет, Данила не увидел. Раздался рёв рога, копчёные заверещали, сперва отхлынули и нахлынули снова – как прибой, – и на этот раз скакунов не стали заворачивать.

Данила видел приближающихся коней, ощущал усиливавшуюся дрожь земли и дрожь внутри себя – от страха, – но только сильнее сжимал копьё над правым плечом Шибриды.

Печенеги скакали лавой, не думая собираться в строй, перед самым столкновением дали последний залп. Данила втянул голову в плечи, над ним пару раз вжикнуло.

Почти все копчёные ринулись куда-то вправо от ватаги Воислава… Барррах! Громкий удар, как взрыв, крики, ржание. По строю будто пробежала волна, но что случилось там, где печенеги ударили в обережников, было не разглядеть. И тут прямо перед бойцами Воислава возник противник. Данила выбросил руку с копьём, если это имело смысл, – лошадь степняка сама налетела на наконечник, грудь её была прикрыта лишь попоной, но железко всё равно лишь проехалось по броне из костей и мышц.