Княжий человек

– Да, вижу, что ватага у тебя знатная, им тоже в Черниговской дружине пришлось бы по душе.

– Мы как-то уже привыкли на ладьях, да и сам знаешь – на переправе коней не меняют, а мы сейчас в Царьград идём, – соврал Клек, но кто его за это укорит.

– Тоже верно, люди, держащие слово, всегда будут в почёте.

– А как у вас на сторожах?

– Да, знаешь, раньше легче было. Говорят, даже при Ярополке поспокойнее копчёные себя вели. Я-то сам те времена не застал. Копчёные на разные ловкости стали горазды, бьются по-другому, крепче. Слыхал, всё оттого, что у них теперь в ближниках хана Илдэя бывший воевода киевский – Варяжко. Вот поэтому Цапон и обнаглели.

– А про Варяжко точно не брешут? – спросил Клек.

– Сам не видел, но думаю, что правда. С чего бы по-другому быть? Все знают, что Варяжко поклялся мстить Владимиру, а он далеко не последний воин на Руси.

Клек склонил голову и стиснул кулаки, Шибрида неодобрительно посмотрел на него. Между варягами возник безмолвный диалог.

Прервали его стуки и крики, возникшие позади обережников, совсем не рабочего характера. Данила оглянулся – от ладей впопыхах бежали кто куда работники.

– В СТРОЙ! – заорал Слобуд, да так, что Данила сам вскочил на ноги.

Гридень сидел в седле.

– Может, нам за тобой? – предложил Шибрида.

– Стойте здесь, всем В СТРОЙ! – проорал гридень напоследок и умчался к кораблям.

«Фаланга» обережников заколебалась, воины поднялись, стали подравниваться по линии, приноравливаться к общему строю. Обернулись все лицом к степи.

Когда щиты со стуком соединились, Данила ощутил знакомое чувство единения с нерушимой силой. Но шум за спиной всё усиливался и до боли походил на битву. И это нервировало. Команды ни от кого не приходили, все «офицеры»-гридни куда-то делись. Некоторые обережники по своему почину оборачивались и спешили на помощь к реке.

Вот это, на взгляд Данилы, было лишнее, но его никто не спрашивал. Воислав молчал. Они с Вуефастом замыкали строй своей ватаги в общей «фаланге».

Копчёные появились из ниоткуда. Только что Данила видел ровное ковыльное поле, колышущееся под ветром, – и вдруг десятки воинов выскакивают как из-под земли и ещё коней поднимают! А опережая их, несётся бесшумный смертоносный вал.

– Стрелы!!! – разнеслось с разных концов «фаланги». Данила успел вскинуть щит, съёжился за ним так, чтобы никакая часть тела не торчала, но копьё предательски оттягивало руку наружу.

Пространство кругом наполнила страшная какофония. Тихие сухие звуки – это стрелы безвредно втыкались в землю, дробный стук – это удары по щитам, а хлюпающий, вязкий чавк и последующий за ним вскрик говорили, что степной лучник нашёл свою цель.

Последних было немного, и вскоре все звуки затмил пронзительный, раздражающий, выматывающий душу свист.