Княжич варяжский

Голос князя киевского

Печенежский разъезд перехватил их по подходе. Шестеро копченых подъехали без спешки, окружили. Зачем спешить, если добыча не торопится. И не сопротивляется. А добыча знатная. Одни кони чего стоят. На таких и большому хану ездить не зазорно.

— Кто такие! С коней! Оружие на траву! — завопили степняки сразу в несколько голосов.

Вместо ответа Сергей выпростал из-за пазухи серебряную подвеску-полумесяц с выгравированной на ней хищной птичкой. Ту, что подарил когда-то подханок Месигей.

— А хан ваш сказал: с этим знаком мне все цапон друзьями станут!

Зрение у копченых отменное. За сто метров каждое перышко на утке разглядят. А сейчас между ними и десяти шагов нет.

Разглядели.

— С кого снял, рус? — нагло, но не сказать чтобы очень уверенно крикнул один из печенегов.

— Какой храбрый воин, — сказал Сергей, поворачиваясь к Машегу. — Вопросы мне задает. Может, он тоже хан, а в обносках — потому что поиздержался?

— Он не хан, а дурак, — тоже по-печенежски ответил хузарин. — Видит двоих и думает, что может обобрать и никто не узнает.

— Никто и не узнает! — Копченый покосился на остальных. — Мы все братья! Все скажут, что вы на нас напали!

— Если бы я на вас напал, дурачок, вы бы уже на травке лежали! — пренебрежительно бросил Машег. — Туда посмотри!

Он большим пальцем указал за спину.

Позади на холм выезжала дружина Сергея. По уговору они должны были встать так широко, чтобы на взгляд было трудно определить численность.

— Поехали, — сказал Сергей, посылая Мара вперед. — С ханом говорить будем. А ты, хитрец, давай вперед. Пояснишь, кто мы, чтобы мне по пути с каждым болтливым пастухом пререкаться не пришлось.

Хан. Серьезный мужчина. Молодой. Симпатичный. Внешне. Сергей не обманывался. Перед ним печенег. А печенеги считаются только с двумя вещами. С силой. И с выгодой. Но сила все же эффективнее.

— Я знаю Месигея, — сообщил хан, хмурясь. — У нас с ним дружбы нет.

— С большим ханом Гаци тоже?

Возможно хан хотел бы ответить честно, но не рискнул. Вокруг слишком много свидетелей.

— Гаци-хан, дай ему Небо еще много лет здравия, величайший из нас!

— Несомненно, — согласился Сергей. — Он мудр, потому решил не воевать с русью, а дружить. Странно, что ты, цапон, нарушил его волю.

— Что ты такое говоришь? — возмутился копченый. — Только воля Неба выше воли Гаци-хана! Я могу убить вас за такие твои слова! И тебя, и этого хузарина!

— Можешь, — согласился Сергей.

Он даже не встревожился. Знал, что хан блефует. А у Машега чувство страха то ли атрофировалось в детстве, то ли вообще исключено из генома.

— Можешь. Когда Месигей об этом узнает, он очень расстроится, ведь мы с ним вместе били врагов и пили кумыс, сидя на одной кошме.

— Это ничего, — хищно оскалился хан. — Я же сказал: мы не друзья.