Княжич варяжский

Табун не встревожишь, он — с другой стороны, а подкрадываться к людям северяне умели. Тем более когда вокруг трава по пояс. Вот они и подкрались. И теперь ждали только сигнала для броска, так что тишина была недолгой. Пока в дело не пошло железо.

Сергей поднял Мара, взлетел в седло.

— Махом! — закричал он и погнал к лагерю. Десяток отроков, отделившись от остальных, налетели на печенежский табун, крича и хлеща плетьми по крупам.

Табун, и без того встревоженный, сорвался. Печенежские лошади храбры и верны хозяевам. И свисту повинуются, и голосу. Но паника — она такая. Заразительная.

В лагере тоже паника. В пешем бою печенеги нурманам — не ровня. Так же как нурманы им — в конном. Для северян сложилась идеальная ситуация. Четкий, пусть и немного растянутый строй — и бестолково мечущиеся перед ним степняки. Нурманы, разошедшись дугой, сбивали их в кучу, рубили и гнали к реке… Под стрелы конных варягов.

Лидер копченых был одним из тех, кто решил искупнуться. Вот не зря печенежские обычаи велят не злоупотреблять мытьем. Результат налицо: только окунулся, и уже мечется голый по берегу, машет сабелькой, пытаясь организовать сопротивление. Какое там. В такой тесноте особо не постреляешь, а против бронной пехоты полуголые степняки с легкими копьями и редкими сабельками могли играть только в две игры: «я сдаюсь» или «я умираю».

В основном умирали. И не от избытка храбрости, а потому что нурманы рубили всех, кто недостаточно быстро задирал к небу «пустые» ладони. Тех, кто успевал, не вязали, успеется, лупили плашмя или древками по головам — и дальше резать.

Пытавшихся уйти через обмелевшую реку догоняли стрелами. Кучку отбивавшихся до последнего, зажали щитами и повязали.

Легкая победа.

Примерно такая же случилась в самом начале степной карьеры Сергея в прошлой жизни. Только там с такой же легкостью покрошили варягов.

Получилось даже лучше, чем тогда у копченых, поскольку не ушел никто и пленников набрали дюжины две, включая подраненного в руку и ноги лидера. Этого устроили наособицу. Связали и перевязали. Десертом к празднику пойдет.

Тризны, к счастью, не будет. Потерь у варягов не оказалось. Виск и Трюм получили по стреле в ногу. Неглубоко. Ими уже занимались. А Кочень ухитрился сломать палец. Вылетел из седла, когда его конь копытом угодил в сусличью нору. Конь, что приятно, не пострадал. Сергей мог гордиться. Такой бой — увесистый кошель в копилку его славы.

А вот у Милоша выполнить указание Сергея и уберечь неизвестную пленницу не получилось бы. Да и не могло: в такой-то сече.

Пленница убереглась сама. Забилась в ямку, накрылась кошмой и благополучно переждала основное рубилово.

А когда все закончилось, Милош же ее оттуда и извлек.

— И что же мне с тобой делать, красавица? — Сергей оглядел женщину.