Древесный маг Орловского княжества 6

Уже в комнате усевшись за засаленным столом, карга посмотрела на меня с подозрением:

— Не простой у тебя женишок.

— Он граф, баб Феть.

— Да я не об этом, — съехидствовала карга, глаз с меня светло–голубых не спуская.

— Для вас это проблема? — Спросил я испытывающе. Но почуял вдруг, что могу от неё и огрести.

— Всякого повидала, и пострашнее тебя иродов, — выпалила и вздохнула, растеряв боевой настрой. — Садись, коль с миром, чаем напою. Но Купавушку за тебя выдавать не стану. Даже не проси.

— Мы по делу, баб Феть, — вмешалась Купава, подсаживаясь на скрипучий стул сбоку к бабке. — Это не жених мой.

— Слава, Велесу, — выдохнула карга. — Тогда чего припёрлись?

Подруга браслет из трёх рядов жемчуга протянула бабке.

— Для тебя плела, прими в подарок.

Фетинья внимательно рассмотрела презент, пощупала, на зуб свой единственный попробовала, подивилась.

— Хм, за такое сокровище и спрос, — прокомментировала и отбросила на стол небрежно. — Чего за дело с этим иродом, говори да проваливай.

Видимо, из–за меня и взъелась на внучку.

— К Кишкинке путь расскажи, да подсказки дай. Пойдёт только он, — ответила Купава спокойно.

От услышанного у карги глаза почернели и скукоженное лицо расправилось.

— Туда ему и дорога, — ухмыльнулась вдруг. — Путь расскажу, а подсказок нет у меня.

— Брешешь старая, есть секрет, какой ты Алёше говорила.

— Сгинул твой Алёша, — огрызнулась карга и на меня зыркнула зло: — и ты сгинешь.

— Ба! — Возмутилась Купава."

"— Ладно, — опустила та дряхлую плешивую головушку, но дальше запричитала: — нельзя её тревожить, нельзя. Пусть себе спит ещё сотню лет, чтоб с моей кончиной все о ней и забыли.

— Помоги Ярославу, и я тебя прощу, — заявила вдруг Купава чувственно.

Карга нахмурилась и задумалась на пару минут.

— Хорошо, будь по–твоему, — выдохнула. — Слушай, молодец, внимательно.

— Весь внимание, мать.

— Не перебивай старую!

— Не ворчи, — фыркнула на неё Купава. — Говори, что Алёше говорила, и мы уйдём.

И ведьма начала железным голосом, будто и не она изрекает вовсе, а «чудо–зеркальце»:

— Золото не блестит, красота не диво. Свет скрывает, тьма обнажает. В зенки глядящий, проклятье сыщет. На сокровище зрящий — погибель.

Замолчала с торжественным видом.

— Ещё подсказки есть? — Спрашиваю деловито.

— Всё, что знаю, милок, — произнесла неожиданно ласково.

— А идти–то куда? — Возмущаюсь. Это самое главное, а не китайские трёхстишья, которых я сам наштампую, сколько хочешь.

— Внучка знает, — бурчит Фетинья, глядя на неё исподлобья.

Распрощались, двинули по тропке сельской в овраг. Мимо колодца по ручью поскакали. Дорога вроде есть, но заросшая, не хоженая. Метров сто вперед, и уже дикая живность гуляет непуганая. Похоже, здесь даже не охотятся.

— Далеко ещё? — Интересуюсь.