Древесный маг Орловского княжества (том 5)

— Ты же не с этим пришёл, — слышу лёгкий укор и дальше с нажимом. — Говори.

— Тебя так напрягает моё присутствие? — Спрашиваю с наигранной обидой.

— Нет, только твоя броня, — кривится. — Она злая.

— А, это доспехи Разлома, надел для испытания, — отмахиваюсь. — Ты не подумай, просто проверил их по дороге, иначе никак.

— Поняла, — выдыхает, а с ней, похоже, выдыхают и белочки на ветках.

Смотрим друг на друга. Похоже, она поняла, что я пялюсь.

— Хочешь, приглашу тебя в дом? — Спрашивает вдруг Руяна с некоторой настороженностью."

"Согласился и поплёлся следом за ней в избу, смахивающую больше на крупный шалаш. Внутри очень уютно, коренья, травка сушёная на верёвочках, котелок над самодельной печкой из глины. Пахнет хвоей. Обстановка, как у ведьмы из сказок. Вот только кошек чёрных тьма, они ещё подросли, по полкам лазят, не стесняясь.

Но в один момент, Руяна на них шикает, и все пулей вылетают из «избушки».

Сижу на вязанке из хвороста скромненько, куда и показала присесть. Сама хлопочет с посудой, а я рассматриваю её со всех сторон, пересчитывая шрамы и дивясь фигурке.

Девушка даже не спросила, что я буду, вскоре чашку явно самодельную из глины подала и себе вторую.

— Что это? — Поинтересовался.

— Отвар для мужской силы, — выпалила, присаживаясь на свою ляжку рядом слишком уж близко. — Пей, не отрава.

Пригубил, горькая.

— А сахар есть? — Уточнил на всякий случай.

Руяна посмотрела с подозрением. Но ответила:

— Ягод могу добавить, но выйдет дрянь.

— Ладно, чем богаты, — согласился и хлебнул.

Вроде отвар, а смахивает на глинтвейн. Только не сладкий. Полилось в горлышко тёплое и ниже… В животе аж бабочки заиграли. А затем между ног напряглось.

Жрица свой попивает, посматривая на меня хитро.

— Нравится? — Спрашивает в какой–то момент, отставляя чашку.

— Отвар, ну… отличный просто, — соглашаюсь.

— Нет, тело моё нравится? — Переспрашивает и спускает одну чашечку своего лифа, оголяя точёную стоячую грудь почти третьего размера с небольшим соском.

Дар речи потерян. Но я кое–как мямлю:

— Руяна, ты не обязана…

— Шрамы не нравятся, — заключает с обидой, поднимая лиф обратно. — Уходи.

Так, вышло недопонимание.

— На, смотри, — снимаю нагрудник, который по велению мысли легко расходится на стыках. Рубаху задираю до середины груди. — Ну как тебе мои шрамы?

Поначалу хмурый и недоверчивый взгляд жрицы сменяется другим. С заинтересованностью и одновременной осторожностью она тянет руку и трогает уродливые линии на моём прокаченном до кубиков животе и точёной груди. Она явно не смогла сдержаться. Изучает меня так внимательно… А затем и вовсе опускается ко мне головой и начинает нежно целовать мой торс.

Ну а дальше понеслось… мы чуть не разносим её шалаш, но Руяне всё равно.