Князь Владимир

Что позволено простому мужику, то не позволено князю. И что позволено князю, не позволено императору. Деспот. Отныне он – деспот. В его руках вся мощь церковной власти и мощь всего войска.

Надо будет забрать двуглавого орла у ромеев, когда их империя падет под русскими мечами!

– Что будем делати, братья? – спросил Несс тяжело. Его кустистые брови сдвинулись на переносице, глаза остро оглядели собравшихся волхвов. – Князь предал русскую веру.

Докучай и Коновал, молодые и горячие, разом подались вперед. Докучай сказал торопливо, захлебываясь, словно выплевывал горящие угли изо рта:

– Мы не приемлем! Стоит кликнуть клич, весь русский люд встанет! Оружие есть в каждой хате. Мы убьем всех чужаков, а будет князь их защищать… что ж, найдется на Руси достойный князь и помимо Владимира!

Страшные слова были произнесены вслух. В воздухе веяло грозой еще больше. Несс покачал головой:

– Он привел большое войско. Князья окрестных земель тоже привели немалые дружины.

– Одних киян вдесятеро больше, – сказал Докучай упрямо.

Коновал как в гулкий бубен бухнул:

– Верховный! Ты ж знаешь, что, ежели кияне возьмутся за оружие, войску князя не выстоять! Даже с дружинами соседних земель. Да и не все в его войске так уж станут за чужую веру. За князя – да, но им предстоит не только повергать наших богов в огонь и ставить вместо них кресты, но и убивать тех, кто своими телами будет их закрывать от поругания! А это матери и жены дружинников.

Волхвы одобрительно загудели. Несс сидел в глубокой задумчивости. Легкий ветерок шевелил серебряные волосы.

– Но это реки крови… – прошелестел его слабый голос.

– Впервой ли? – бросил один из старых волхвов. – То хазары, то печенеги, то ромеи…

– А это русы, – возразил Несс. – Самая страшная война, когда брат на брата, сын на отца… Не ручьи – реки крови текут. Да, сумеем одолеть великого князя. Да, уничтожим в страшной войне огромное войско, дружины князей, убьем его самого, истребим его семя… Но после такой войны остаются выжженные поля, где только воронам раздолье… Русь утонет в крови. Мы не успеем нарожать новых людей, а наши опустошенные земли без боя возьмет любой народ, кто захочет.

Он уронил голову. Голос его прервался. По морщинистым щекам потекли скупые слезы. Глаза стали красными. Губы вздрогнули и застыли в гримасе.

Докучай не выдержал:"

"– Но что же делать? Христос ревнив. Страшится стоять с другими богами. Где будет Христос, там от наших богов не останется и следа. Русичи должны будут забыть про свои вольности. Забыть про гордость, достоинство, честь! Они должны постоянно повторять не только в храмах, но и в ежедневных молитвах, что они – рабы! Гордость человеческая будет объявлена смертным грехом.