Князь Владимир

Сзади послышался грозный топот. Их настигала на легких конях отборная дружина. Самуил оглянулся, бросил невесело:

– Даже самые хитрые из нас… в каких-то делах глупцы редкостные. На одну и ту же наживку попадаемся из года в год, из века в век. Со дня сотворения мира!

Владимир покосился на темное от тяжких дум лицо болгарского царя. Подумал с облегчением, что его, как говорят христиане, чаша сия миновала. Он-то не попадется. У него совсем-совсем другое…

Двор Самуила был великолепен. Владимир с легкой завистью подумал: что значит начать раньше! Столетие с небольшим малая орда конных болгар, теснимая врагами, пришла на эти земли. Как водится, покорили и поработили, а сами стали строить государство. Но, как водится тоже, вскоре от покорителей не осталось даже имен. Только название Болгарского царства уцелело. Но беспокойная кровь кочевников, даже если ее осталось по капле на ведро славянской крови, сказывается до сих пор. Та же гордость, верность слову, неприятие торгашества и бесчестия ромеев и хазар…

Их встретили настороженно: конный отряд русов вторгался прямо во двор дворца болгарских царей, но Самуил бросил резкое слово, и коней дружинников взяли под уздцы с почтением.

На мраморных ступенях, блистающих под солнцем, появились взволнованные чиновники Константинополя, бояре Самуила. Растолкав их, вперед выдвинулся василик. Чело его было нахмурено.

– Великий царь, – сказал он с укором, – негоже так внезапно покидать двор! Венчание состоится через час, все уже в сборе!

– А где невеста? – бросил Самуил.

– Во внутренних покоях, – ответил василик настороженно. – Как и надлежит быть. Ее там обряжают, дают последние наставления. С нею митрополит…

– Я бы хотел переговорить с нею, – сказал Самуил.

Василик покачал головой, в голосе был снисходительный укор:"

"– Я понимаю твое нетерпение, великий царь… Но фату с лица невесты ты волен поднять только после того, как вас объявят мужем и женой.

За спиной Самуила послышался ехидный смешок. Самуил раздраженно покосился на князя русов. Тот по дороге иронизировал над церковными обычаями христиан, в пример ставил русские да славянские. Даже у трех племен славянских были три способа женитьбы: умыкание – по-древлянски, побег по взаимному согласию – по-тиверски, брак с согласия родителей – по-полянски. Но во всех трех случаях все было проще и естественнее…

– Ладно, – решил Самуил, – мне не понадобится поднимать ей фату. А несколько слов я могу сказать в присутствии митрополита и всех прибывших с нею гостей.

Василик пожал плечами:

– Если царь так настаивает… Я спрошу, может ли невеста уделить минутку времени.