Князь Владимир

Губы прыгали, будто готовился заплакать. – От нее самой…

Самуил некоторое время смотрел в сияющее лицо русского князя. Отвел взор, голос был невеселый:

– Даже если бы мне прислали настоящую Анну, я бы отдал ее тебе… Я же вижу, как ты ее любишь. Счастливый!

– Я? – переспросил Владимир. – По-моему, счастливы те, кого любят.

Самуил покачал головой:

– Ошибаешься. Любить могут и ничтожного человека. У вас тоже говорят: любовь зла – полюбишь и козла. А вот тот, кто любит, он богаче… Богат не тот, кто берет, а кто дает. Любящий – дает! Благовония могут обманывать, но это, если не обманывают мои глаза, в самом деле печати императорского дома… Только странные… Ах да, это же не государственные печати, а личная печать сестры императоров…

Владимир повернул коня:

– Войдан, Тавр! Останьтесь за меня. Я с Самуилом в его столицу. Со мной пойдет только малая дружина в дюжину человек.

Войдан начал отдавать распоряжения, а Владимир, не слезая с седла, сломал все печати. Самуил завистливо следил, как на лице русского князя менялись десятки выражений от удивления до безмерного облегчения. Поколебавшись, Владимир протянул грамоту Самуилу:

– Ты мой брат… по доле. Потому прочти. Но – пусть останется только в твоем сердце!

Самуил отстранил грамоту:

– Ты мой брат, я верю твоему слову. Сам скажи, что там.

– Самуил, она пишет, чтобы я не тревожился из-за слухов. Мол, ее отдают за болгарского царя Самуила… Она сейчас в далеком летнем дворце на малом островке в Эгейском море. Когда лето кончится и наступят холода, она вернется в Царьград. Ну а остальное… остальное личное…

Самуил кивнул, потянулся к Владимиру, крепко обнял:

– Прости за сомнение. Теперь я знаю. Прости, мне надо возвращаться.

Владимир ухватил его коня за повод:

– Тпру… Я еду с тобой. Войдан, дружина готова? Ладно, пусть догоняют. Поехали, Самуил. У меня есть еще одна мысль.

Кони галопом сорвались с места. Владимир спрятал грамоту за пазуху, лицо его, оставаясь счастливым, обрело черты жестокости.

– Что за мысль? – спросил Самуил на скаку.

– Да очень просто! – крикнул Владимир. Ветер трепал плащ за плечами, тот хлопал, как пастух кнутом. – Я служил во дворце больше года! Ипаспистом! А ипаспистов все базилевсы знают в лицо, знают их имена. Так же нас всех знала и семья базилевсов. Мы сопровождали каждый их шаг, ходили с ними на ипподромы и в бани, плавали по заливу, брали на руки и переносили по сходням на их корабль… Словом, меня узнает в лицо любой член семьи!

Самуил долго скакал молча. Лишь на повороте, встретившись с Владимиром взглядом, хмыкнул громко:

– И базилевс тебя не удавил? У тебя ж все на лице написано!

– Спасибо! – крикнул Владимир в ответ.

– За что?

– Да говорят: «хитрый», «хитрый»… Я тоже начал думать, что я хитрый и скрытный.