Князь Тьмы и я

Я заставила себя перестать думать о морально-этической стороне ситуации, и подошла к имеющейся информации максимально прагматично:

– То есть… этот знал личный номер леди Малисент.

Перешла в сообщения и нашла.

Контакт с подписью «Мое сердце», и отправленная видеозапись. Уже в совершенно ином качестве… в том идеальном качестве, в котором запись была только у Малисент.

– Ка-ак интересно, – доктор Савадж протянула мне мобильник, где был указан ее номер. – Перекиньте мне запись, если вам не сложно.

Мне сложно не было, я перекинула.

Вампирша получив послание, активировала один их выключенных экранов на стене морга, и включила запись на нем. Крики, стоны, мольбы… и фальшь!

Фальшь во всем. В том, как эта девушка, после вот всех тех извращений, с применением огромных… не хочу думать об этом, так вот после всего того, четыре вампира для нее были пыль, серьезно."

"И ее побег, эта трогательная часть, где двое держались за руки… фальшь. Во всем. Парень с которым она убегала был человеком. И она едва ли на него посмотрела хоть раз… постановка. Тупо постановка. Я не хотела смотреть эту запись, с первого раза не хотела, а следовало бы отбросить жалость, сострадание и эмпатическое сочувствие, и посмотреть на происходящее внимательнее. Критично посмотреть на происходящее.

И вот сейчас, после всех тех фотографий, я могла точно сказать – убитая играет на камеру. Хорошо так играет. Профессионально. Качественно. И единственная естественная реакция – в момент смерти. Она не ожидала, что ее убьют. Видимо имелась какая-то договоренность, и жертвы считали себя участниками постановки… вот только одного они не ожидали – что постановка окажется со смертельным исходом, и убьют – их.

– Лорд Навьен, – задумчиво проговорила доктор Савадж, в третий раз прокручивая ролик, – кто копает под Даркана?

Тысячник на этот вопрос не ответил. Он уже набирал номер, и едва на том конце ответили, ледяным тоном спросил:

– Причина ритуального убийства?

Менее всего, я ожидала, что он позвонит отцу убитого. Менее всего я ожидала, что это будет отец! Но… собеседник на том конце хрипло ответил:

– Мой сын возжелал недопустимого.

Навьен нажал отбой. И посмотрел на меня.

Я даже не знаю как, но в голове сложилась четкая логическая цепочка – я теперь княгиня, то есть я то недопустимое, чего возжелал Навьен, то есть… То есть когда доктор Савадж сказала, что этот поцелуй может стоить Навьену головы… это не было ни метафорой, и расхожей фразой.

Молча сходила к раковине, взяла спирт, которым уже кажется провонялась вся, обжигая слизистую прополоскала рот, потом вытерла спиртом и так уже пекущие губы, затем старательно шею. Когда закончила, поняла, что все это время тысячник стоит и смотрит на меня.