Князь Тьмы и я

И так как голова была установлена на отрубленную шею, то по идее вампир мог бы полюбоваться и собственным телом. Причем полностью одетым.

К черту принципы!

– Княгиня, что вы делаете? – изумленно спросила вампирша, когда я начала шариться по мертвому явно не обысканному телу.

Я нашла все – бумажник с документами, ключи от машины, кредитки в кошельке, деньги отдельно в кармане, и телефон. Последней модели. Телефон последней модели, где для разблокировки можно было использовать «лицо». И лицо у меня было.

– Кня… – начала было вампирша.

Поздно, я поднесла экран к отрубленной голове, и разблокировала телефон.

– Княгиня, у нас запрещено прикасаться к ритуально убитым, – сообщил мне Навьен.

– В смысле «ритуально убитым»? – я залезла в фотографии.

– А это убийства чести, – пояснила доктор Савадж, с интересом наблюдая за мной. – Их привозят в морг на один оборот луны, и хоронят спустя месяц.

– Пппочему? – не поняла я.

– А потому что, иначе есть шанс, что они вполне себе оживут, – сладко пропела доктор Савадж. – Видите ли, княгиня, убить вампира не очень сложно, сложнее не дать ему в итоге воскреснуть. Такие как вы используют для этого осиновый кол, такие как мы – поступают куда гуманнее.

Глянув на нее, едко заметила:

– Вампиры и гуманность, как-то не слишком, а?

А потом я увидела Малисент.

Видеозапись. Первая была смазанная и темная, так что я переключилась на вторую фотку в галерее вампирского телефона и увидела Малисент. Юная вампирша сидела на скамейке в саду, рядом с ней расположилось блюдо с персиками, в руках была книга, и сидя в тени раскидистого дерева, Мали наслаждалась книгой и фруктами, безмятежная, почти счастливая, упоенно читающая.

Следом… жертва преступления. Связанная бандажем, с кляпом во рту, слезами на щеках и предвкушением в глазах – есть виды секса, которые я никогда не пойму, но кому-то нравятся. Жертве, судя по всему, нравилось. А я… я переключала фотку за фоткой, поражаясь контрасту. Одна для развлечений – во всех позах, в сексуальном белье, накрашенная и нет, в крови и без, и вторая – естественная, милая, красивая, счастливая и никогда не смотрящая в кадр.

Малисент снимали скрыто.

Восторженно, влюблено и скрыто…

А вот вторую имели – по всякому, и физически, и психологически, и морально. И на каждой фотографии ее преданный влюбленный взгляд. У убитой были очень красивые глаза – небесно-голубые, как у Малисент.

Сука, жаль, что сдох, я бы его сама с удовольствием прибила. Наименее гуманным способом.

Навьен подошел, обратив внимание на мой долгий тяжелый взгляд направленный на убитого, взял его документы, просмотрел и сообщил:

– Охранник. В доме лорда Натана. Один из охранников леди Малисент Натан.