Князь Путивльский. Том 1

Цзинец с трудом, но понял мой китайский, а я — его, когда он, изумленный, потому что не предполагал, что в такой глуши какой-то варвар знает его язык, пообещал, закивав головой:

— Хорошо, мой господин."

"Представляю, что бы с ним случилось, если бы я рассказал несколько историй о Конфуции или процитировал изречения из трактата Сунь Цзы, который, судя по нынешнему названию китайской империи, мог быть его далеким предком. Цзинец сел в стороне от нас, достал свернутые трубочкой листы рисовой бумаги, кисточку и несколько кувшинчиков. Писал, точнее, рисовал иероглифы, макая кисточку в кувшинчик с алой краской, быстро и с детской дотошностью. Наверное, получает удовольствие от этого процесса. Иллюстрация слова «графоман». Закончив и присыпав написанное песком из другого кувшинчика, подошел согнутый к Субэдэю, подал ему этот лист вместе с большой печатью из красного дерева, которая хранилась в тубусе из черного дерева. На листе под текстом появился алый оттиск. Затем цзинец показал ярлык мне. Я знал несколько китайских иероглифов, но не две тысячи, которые, как утверждают, надо запомнить, чтобы научиться читать, поэтому ничего не понял, лишь выхватил свое имя. Немного поморщившись, я кивнул головой. Мол, не совсем правильно, но, ладно, и так сойдет.

Монголы следили за мной с уважением. Образованный военачальник для них что-то очень редкое и непонятное, а потому вызывающе поклонение.

— Сколько ты языков знаешь? — спросил Субэдэй.

— Хорошо — один, родной. Писать могу еще и на нескольких латинских языках и греческом, а на остальных, около двадцати, только немного говорю, — ответил я и объяснил, где получил образование: — Вырос при дворе Ромейского императора. Меня готовили в чиновники, но я выбрал военную карьеру.

— Правильно сделал! — похвалил Субэдэй.

— Я хотел бы сегодня уйти в свое княжество, — сказал я. — Меня там ждет много важных дел.

— Не хочешь остаться с нами и отпраздновать победу? — произнес он с еле заметной ноткой огорчения.

— Это ваша победа над моими братьями, — ответил ему. — Я не буду на этом пиру искренним. Вот когда мы вместе победим латинян, тогда и попируем от души.

— Пусть так и будет! — торжественно произнес монгольский полководец.

Мы выпили за будущие победы, после чего я вернулся в свой лагерь с ярлыком, который спасет меня и моих подданных во время нашествия монголов на Русь.

32

Мы движемся по степи, по полосе, вытоптанной убегающими и догоняющими. Впереди и по бокам скачут наши дозоры на отбитых у бывшего противника лошадях, затем едет основная часть войска — обоз из кибиток, нагруженных трофейным оружием и доспехами, и небольшого стада скота — и новгород-северцы в арьергарде. Настроение у всех приподнятое.