Князь

А поскольку срок службы, получается, шел уже не на годы, а на века, да еще разветвлялся между детьми и родственниками, то счеты получались до-олгие и запутанные. Чуть зазеваешься – и кусок твоей карьеры украли. Даже не твоей – карьеры всей твоей семьи.

– Кстати, отец. Ты знаешь, где он находится, этот Курмышский брод?

– Слыхал, Андрей. Верст тридцать отсюда. Верхом за полдня проскочим, с обозом – дня два тянуться будем. Лучше сегодня выехать. Тут лошади уже весь луг вытравили, пастись негде. Вечером на новом месте остановимся, и им раздолье, и нам свободнее.

Курмышский брод оказался всего лишь лесной прогалиной возле реки. Сура здесь растекалась метров на сто в стороны, журча и переливаясь по песчаной отмели. На телеге можно от берега до берега проехать или пешком пройти, шаровары до колена засучив. Дороги сюда, считай, и не шло. Узкий и извилистый лесной проезд весь зарос травой, и если бы не телеги выставляемых каждый год дозоров – давно растворился бы в чаще. Слева от брода, на небольшом взгорке, стоял низкий длинный дом с одной печью посередине и загончик с навесом для лошадей – так сказать, пограничная застава.

Насчет численности отряда Зверев угадал. В его распоряжении оказалось трое бояр, считая отца, и семь десятков холопов: три десятка лисьинских, и по два десятка – у Савостин и Трошина. Впрочем, больше и не требовалось. Ведь воевать Андрею не нужно. Достаточно гонца отослать, коли враг появится – и все, можно сваливать.

Добравшись до места, они обнялись с боярами из прежнего дозора – их и вовсе четыре десятка зимовало, – после чего расположились в просторном доме. Сдача караула длилась недолго.

– Скукота, – сказал боярин Григорин, наблюдая, как холопы лихорадочно собирают хозяйское добро, и где-то через час тронулся к родному порогу.

Делать возле брода и вправду было нечего. Если через заставы на проезжих трактах хоть путники туда-сюда ездят, то тут не происходило ровным счетом ничего. Ни людей, ни зверей. Только шум листвы, лягушачьи концерты по ночам, стрекотание цикад. Вот и все развлечения.

Разумеется, дозор здесь дежурил не просто так. Убери его – и не упустит возможность какой-нибудь мурза с татарами через брод тихо проскочить, деревни, что неподалеку, пограбить да назад быстро смыться. А знают поганые, что есть пригляд за узким местом, – и не суются.

Кое-какую деятельность Андрей все-таки вел. Каждый день на другой берег переправлялось три дозора по пять человек. Они уходили верст на сорок по узким тропкам, смотрели, нет ли на казанской стороне какого движения, не появились ли вооруженные всадники или, что еще хуже – крупные татарские отряды. Звереву очень не хотелось, чтобы на его заставу напали врасплох, если уж казанцы на это решатся.