Князь Барятинский 7. Воины света

И вот здесь возможны варианты. Два варианта, если быть точным. Первый: Бездна находит некоего подходящего человека, своего рода проводника. И этот, с позволения сказать, человек под воздействием Бездны превращает выбранный ею мир в ад. Путём воздействия на события, происходящие в мире, заставляет его перестраиваться — так, чтобы тот начал переваривать сам себя, вырабатывая при этом как можно больше энергии. Бездна как бы создает из мира некую батарею для выработки этой энергии. И постепенно вытягивает из него соки. Исчезает сначала магия, а потом все остальные виды энергии. Год за годом, век за веком Бездна уничтожает мир на энергетическом уровне. Он гибнет в пожарах войн за ресурсы, за бесконечную переделку власти. Задыхается в собственных зловонных испарениях, в человеческих болезнях и безумии. И в конце концов, полностью опустошенный, умирает.

— А второй вариант? — спросил я, не сумев справиться с хриплостью в голосе.

Описанный Витманом мир был мне слишком хорошо знаком.

Глава 9

Второй вариант

— Второй вариант, — вздохнул Витман, — проще и быстрее. В мире возникают прорывы. И в эти прорывы лезет тьма. Мир уничтожается физически. Если в первом случае процесс растягивается на века, то во втором всё происходит очень быстро.

— То, что мы видели в автомастерской? — спросил я. — Это был, полагаю, второй вариант?

— Очевидно, — задумчиво проговорила Кристина. — Причём Юнг знал, что вратами для прорыва тьмы станет цесаревич! До сих пор он блокировал эту возможность, отводя от великого князя все жизненные силы. Бездна просто не могла прорваться сквозь такой слабенький канал. А теперь цесаревич окреп, набрался сил. И случилось то, что случилось. Результат мы с вами видели.

— То есть… То есть, Юнг, получается — кто? — спросил я. — Тот самый человек, посредством которого мир должен был быть обращен в ту самую батарею? Проводник — так вы его назвали?

— Либо так, — кивнула Кристина. — Либо Юнг — просто сильный маг, который почувствовал возможность прорыва Бездны и сделал то единственное, что мог.

— То есть, выходит, Юнг — герой, пытавшийся спасти мир малой кровью? — хмыкнул я. — И этому герою помешали мы — отобрав у него цесаревича?

— Я этого не сказала…

— И не надо, не порть себе репутацию. Скажу я.

Я прошёлся по кабинету, переваривая и укладывая в голове услышанное. Сел на любимое место Витмана — подоконник.

И проговорил:"

"— Юнг пытался превратить мир в дерьмо, вырабатывающее дерьмо, необходимое для пропитания Бездны. Если бы всё пошло по его плану, мировой баланс был бы нарушен. Российскую Империю — самое могущественное государство в мире — разодрали бы изнутри конфликты между чёрными и белыми магами.