Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

А вы? Чем они перед вами провинились?

Кей’ла вспомнила, какое лицо становилось у ее отца всякий раз, когда говорили об Аманеве Красном и его народе. И не только у него. Таких случаев не было слишком много, словно никто не желал обсуждать такие вещи, но однажды, когда она была маленькой, близнецы рассказали ей о бородатых чудовищах с раскрашенными в белое лицами, которые приходят и убивают маленьких детей. Напугали ее так сильно, что она проплакала всю ночь. Когда отец узнал об этом, то в первый и единственный раз выпорол их ремнем, а мама – тоже в первый и единственный раз – пропела ей одну печальную колыбельную, слов которой Кей’ла толком не запомнила, но которая рассказывала о детях, что идут спать в темной земле далекой страны. Кроме этого, она не знала ничего, это была тайна, которой старшее поколение неохотно делилось с младшим.

– Не знаю. Но ненавидят их сильнее, чем самого Отца Войны, хотя никогда с ними не сражались. По крайней мере я об этом не слышала.

– Как и я. Но теперь, самое большее через пару дней, – будут сражаться. Вы и сахрендеи.

Ох! Два дня.

– Да. Два дня. Мы вблизи реки, вы называете ее Лассой, кочевники же зовут ее Алеса. Тот лагерь, из которого тебя похитили, выдвинулся из-под гор и уже подходит к холмам. Я подслушала, как об этом говорят воины. Если они удержат такой темп, то завтра перейдут холмы, а послезавтра встанут над рекою и попадут в ловушку, потому что кроме племен Дару Кредо будем здесь и мы, и Молнии с самим Йавениром во главе.

Женщина прижала Кей’лу сильнее:"

"– И мне снова придется сшивать их раны и вытягивать наконечники стрел из тел, лечить ожоги и обморожения от магии, а если какому-то колдуну придет в голову идея призвать демонов, то стану пытаться лечить нанесенные теми раны, которые не должен получать ни один человек. Стану смотреть, как они умирают, и плакать на их похоронах. Скажи мне… что ты думаешь о женщине, которая плачет при похоронах врагов своей родины?

– Такой, что не может отвернуться от побитого ребенка? Она жестокая. И… больно!

Целительница отпустила ее и чуть отодвинулась:

– Прости. Пойду уже. Ты должна отдохнуть. Не переживай, в этот шатер никто не войдет. А теперь – ложись и спи.

Она вышла, не оглядываясь, а Кей’ла лежала некоторое время в темноте. Боль возвращалась: тупая в ребрах и голове, рвущая в колене. Но это не было важно. Важно же было лишь то, что лагерь Нев’харр выдвинулся и направляется к реке. И не знает, что его ждет здесь бой не с одним Сыном Войны, но с двумя и с самим Йавениром. Как далеко они могут быть? Тридцать, сорок миль? Сколько времени… Эта мысль была богохульной, но ведь ей и так нечего терять. Сколько времени занял бы путь к ним верхом?

И где они держат здесь лошадей?

* * *На следующий день они отыскали дорогу.