Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но когда я обращаюсь памятью вспять, то я все время думаю только о том, чтобы поймать ее взгляд и улыбку. Была она прекраснейшим существом, какое я только знала, волосы ее белы, будто снег, глаза столь светлы, что кажутся полированной сталью, губы – цвета лепестков молочной розы…

Когда Кайлеан обернулась, монолог стих, и ее приветствовал спокойный, удивительно трезвый взгляд. Где бы ни пребывала Лайва, она как раз оттуда вернулась. Они смерили друг друга взглядами.

Кайлеан решила воспользоваться случаем:

– Много людей умерли из-за вас.

Трезвый взгляд исчез, замещенный прекрасно известным им отсутствующим выражением. Словно эта короткая фраза снова втолкнула дворянку назад в то место, где она пряталась. Даг фыркнула и выдавила:

– С-с-с… с-с-с… с-с-совет на буд-д-дущее… Гос-с-спожа говорит, м-м-мы с-с-с-слушаем.

– Заткнись, з-з-з-заик-к-к-ка.

Они зашагали дальше, ведя лошадей под уздцы.

* * *Пес рявкнул и задергал лапами в воздухе. Двое солдат, державших веревку, начали потихоньку стравливать ее. Зедир не имел ничего против высоты, но болтаться в сотне футов над уровнем земли – такое его всегда нервировало. Веревку перебросили через ветку склонившейся над пропастью сосны, чтобы пес не бился о скальную стенку, из-за чего животное покачивалось теперь под порывами ветра. До конца дня к вожаку стаи без опасения быть укушенным сумеет подойти только Берф.

В одной из горных долин они оставили после себя двадцать пригорков. Пятнадцать больших и пять – поменьше. Потратили половину дня, чтобы сделать это как должно, чтобы могилы оказались достаточно глубокими и прикрытыми камнями побольше. Каждый из пригорков обсыпали землею и обложили дерном – через несколько месяцев лишь упорядоченность в их расположении станет говорить, что они – не произведение природы. Когда закончили, Велергорф попросил о праве сказать речь. Кеннет вздохнул:

– Обычно ты не спрашиваешь. Говори.

Старый десятник встал, расставив ноги, заложил ладони за пояс с топором, вперил куда-то выше голов неподвижный взгляд.

– В Бергене мы верим, что, когда умирает хороший горец, его должно похоронить в пещере или в могиле столь глубокой, чтобы доставала она до голой скалы. Но мы также верим, что если невозможно этого сделать, то горы все равно будут помнить. Кости тех, кто погиб доброй смертью, станут погружаться вниз сквозь все слои земли, чтобы наконец прильнуть к груди гор. А потом соединяются с ними, вплавляются в каменную кожу и становятся их частью. Потому, ступая на скалу, мы ставим стопы на кости тех, кто был ранее нас, чтобы потом самим стать основой для стоп тех, кто придет после. Мы носим горы в костях при жизни – и становимся ими после смерти.

Солдаты покивали. Велергорф присел, аккуратно положил руку на ближайший пригорок.