Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Может, и была это старая крепость, однако, судя по числу комнат, тут должно бы управляться втрое больше народа.

Очевидно, Бесара могла оказаться права, утверждая, что граф для аристократа просто бедноват, но в таком случае можно было надеяться, что слуги на каждом шагу будут охать, стонать и жаловаться на чрезмерность работы и с радостью выплескивать свои жалобы при первой подходящей оказии. Но – ничего такого. Когда во второй день присутствия Кайлеан сошла в замковую кухню, где, согласно традиции, горничные, конюхи, повара и все остальные ели собственный ужин, ее приветствовала глухая тишина. Все как один прервали разговоры и воткнули взгляды в тарелки. Она вышла через четверть часа, наполненного отзвуками жевания лепешек и хлебания жидкого супчика.

Бесара была права: местные, даже слуги, не любили чужих.

Кайлеан выглянула за зубцы и посмотрела вниз, прямо в пропасть на три сотни локтей глубины. Это единственное место, где она могла на миг снять маску: крышка люка, ведущего на ступени, отворялась со столь пронзительным скрипом, что не было и шанса, чтобы кто-то поймал ее врасплох. А она нуждалась в минутке безопасного одиночества.

Бердеф. Она потянулась мыслью за другом. Бердеф.

Почувствовала его с такой интенсивностью, словно он все время крутился рядом. А ведь с того времени, как они выдвинулись из Степей, появлялся он лишь изредка, буквально на несколько минут, дольше всего – подле той несчастной башни. Она не вызывала его по любому поводу, потому что ей всегда казалось это несколько неправильным. Он остался с нею, потому что она попросила, был другом и приятелем, а потому он должен иметь столько же свободы, сколько и она сама. Кроме того, она и так все время ощущала его под кожей – и этого ей хватало.

Едва только он появился, выступив из тени, она протянула руку, положив ее на башку пса. Он любил такое прикосновение, а она, когда использовала собственный талант, по-настоящему чувствовала под пальцами его тело. Шкуру, кости, принесенную невесть откуда грязь. Мир духов совершенно не был таким уж чистым местом, как некоторые полагали.

Иди ко мне, – попросила она. – Иди.

Соединились сразу, безо всяких церемоний. Она глубоко вздохнула, ночная серость обрела контрастность, запахи – аромат, а звуки – глубину. Некоторое время она уже знала, что в миг соединения изменяется она сама. Иначе говорит, иначе смотрит, иначе движется. Даже мимика становится другой. Кто-нибудь, кто не знал ее хорошо, мог бы не сообразить сразу, но девушка, пытающаяся в минуты спокойствия обнюхивать все вокруг, в конце концов начала бы обращать на себя внимание. Потому она предпочитала в такие мгновения оставаться одна. Соединение душ состояло не только в том, что добавляло силу, рефлексы и выносливость Бердефа.