Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Единственное утешение, что даже они не способны пребывать в состоянии такой готовности слишком долго.

Он чувствует нарастающий изнутри хмурый хохот. Веселость бога, который стянул сюда всю Силу, какой только он сумел овладеть, воздух почти искрится. А линия тени, соединяющая посланца с кааф, – шириной в несколько футов. Если он хорошо понимает законы, управляющие чужим Присутствием, то – это огромная сила. Оба они могут за время короче удара сердца превратить десять квадратных миль земли в испепеленную пустыню. Потому не имеет значения, насколько быстро чужак сумеет броситься в атаку. И, несмотря на это, тот принимает именно такую позу.

«Так же, как и я», – думает он кисло. Он подходит к чужаку с Мечом, заброшенным на плечо, и это скорее движение человека, чем Бессмертного. Хотя он и не понимает до конца, кого из них больше успокаивает тяжесть стали."

"Посол поднимает правую руку. Ладонь его очень схожа с человеческой: пять пальцев, отстоящий большой. Только вот у пальцев – как минимум, на один сустав больше, и рука выглядит как перчатка из хитиновых панцирей больших жуков. Ладонь исполняет медленный танец.

Стой. Не подходи. Отложи оружие.

Никаких приветствий, титулов, представлений. Для венлегго не существует этикета. По крайней мере не в отношении кого-то, кто глух для песни каафа.

– Сойди с камня, – отвечает он.

Чужак не может либо не желает говорить, хотя, без сомнения, понимает человеческие языки. Легенды, которые принесли с собой пришельцы, повествуют о том, что закованные в хитин воины некогда были куда более похожи на остальные расы, обладали костями, мягкими телами и лицами. Но по каким-то причинам они начали меняться, используя лишь им известное искусство, пока не обрели вид, подобный нынешнему. У них до сих пор были кости, его Меч мог бы это засвидетельствовать, как и мякоть, укрытая под бронею, которая сделалась частью их тел, но никто не видел лица живого венлегго – и никто не слышал их языка. Кааф была для них всем.

Посол отклоняется назад и медленно распрямляет одну конечность, через миг раздумий – и вторую. А скорее, то, что от нее осталось. У ноги нет стопы, а примитивный протез, выполненный из чего-то подобного дереву, выглядит временным.

Минуту-другую он смотрит на искалеченного воина. Не откладывает оружия. Это первый настолько сильно раненный венлегго, которому клан разрешил выжить. Они всегда убивали тех, кто утратил в битве кусок тела, будь это даже кончик мизинца. Кааф ценит лишь совершенство. Что это значит? Послали его, поскольку он ничего не стоит, а потому может и погибнуть? Или он сейчас бросится в атаку?

– Меч, – напоминает ему чужак.

Он засовывает оружие в петлю за спиною, выпрямляется. Ощущает Узел, Сила напирает, сосуды готовы, если кааф жаждет битвы – он ее получит.