Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

А миссионеры важнейшей богини империи были воистину хорошо образованы.

Но даже они не могли опознать, на каких языках он кричал. Не могли даже сказать, каким диалектам те языки подобны.

Но они позволили ему остаться, а когда он очухался, поскольку сны держались подальше от храма, не стали выбрасывать его за порог. Четыре месяца он несколько раз на дню бил в колокол на башне, подметал дорожки, носил воду из колодца, помогал на кухне. Они дали ему храмовые одежды, позволили отпустить волосы. Никто на свете не узнал бы в нем того молокососа, который пятью годами ранее покинул в ночи Понкее-Лаа. Казалось, что он наконец-то обрел покой.

Только вот храм оказался истинной тюрьмой. Он тогда странствовал побережьем только второй год, и ему казалось, что нет ничего худшего, чем провести остаток жизни за стенами. Повседневный ритм давил на него, вместо того чтобы приносить облегчение, ввергал его в бешенство. Наконец однажды ночью он сбежал, никого на будя, и отправился на север."

"Работал где придется, если было нужно – воровал и обманывал, но старался поступать так, лишь когда не оставалось иного способа набить брюхо. Во время кражи всегда существовал риск, что его схватят и поместят на несколько месяцев в тюрьму. Вместе с кошмарами, что могли бы тогда до него добраться. Так что он предпочитал наниматься работником за миску каши.

Позже он открыл, что умение читать, писать и вести расчеты – а выучить сие в свое время заставил его Цетрон – имеет в провинции значение большее, чем в городе. Скрибов и сельских писарчуков там было днем с огнем не найти. Он быстро понял, что соответствующая одежда и внешний вид, черный кафтан с красными манжетами и воротником, как и измазанные чернилами пальцы, дают ему работу быстрее, чем расспросы хозяев о возможности нарубить дрова взамен на краюху хлеба. Уходя, империя забрала с собой бо?льшую часть урядников, и многие дела не удавалось обстряпать по-быстрому. Странствуя по городам и весям, он составлял договоры на условия продажи, брачные контракты, писал обращения в суды, вел книги рождений и смертей – если таковые имелись в окрестностях. Трижды он оставался на более долгое время и пытал силы, обучая сельских детишек.

Однако сны всегда догоняли его.

Лишь однажды он попытался искать помощи. По совету местных отправился к знахарке, специалистке по заговариванию кошмаров. Та лишь прикоснулась к нему и сразу вышла, приказав ему оставаться в доме и ждать. Если бы он тогда не выглянул в оконце… Она вернулась с компанией селян, а он, притаившись на опушке леса, смотрел, как те молча забивают двери и окна снаружи и поджигают дом.