Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Поток не превышал шагов двадцати в ширину, и только одна опора моста торчала посредине реки, остальные стояли на сухой почве. К тому же спуск к воде был широким и удобным и, что самое важное, выглядел безопасным. Засыпанный галькой берег гарантировал, что животные не застрянут в грязи. Дагена похлопала коня по шее.

– Как видно, местным было стыдно признаться, что в окрестностях у них – такой вот ручеек, а потому подкупили картографа, чтобы тот назвал это рекою. Если Валенер – такой же город, как Малава – река, то мы застанем там три мазанки и курятник, верно, Кайлеан?

– Мы не едем в Валенер. Будем ждать остальных на съезде в сторону гор, и там мы и остановимся. А теперь – задание. Взгляни-ка на опору справа.

– Гляжу, и что?

– На нижнюю ее часть.

– Смотрю на нижнюю часть, и что?

– А теперь чуть подними взгляд и скажи мне, на какой высоте заканчиваются следы от водорослей и прочих водных растений.

Вся четверка некоторое время молчала.

– Вот же ж… – Кошкодур взглянул на речку, затем на мост и снова на речку: – Так высоко? Сколько ж это будет? Десять, двенадцать футов?

Она взмахнула рукою:

– Как минимум, пятнадцать. Когда в горах наконец-то растают снега, вся вода польется сюда. Я собственными глазами видела, как махонький ручеек за час превращался в поток, а за два – в реку, отбирая у людей все накопленное за их жизнь. Через несколько – максимум десяток-другой – дней здесь будет стоять ревущая вода. Да такая, что упади кто в нее – он остановится у самого моря. Не смейтесь над здешними реками, это коварные и дикие твари.

Они разглядывали ленивый ручеек.

– Лучше б те снега начали наконец таять, а не то нам может не хватить воды внизу реки, – сказал наконец-то Йанне. – Где поворот к Кехлорену?

– В миле отсюда.

– Поехали уже.

Они миновали мост. Дагена приблизилась к ней и толкнула в бок:

– Какие-то воспоминания, Кайлеан? Ты уже дня три молчишь."

"Она задумалась. И вправду, она должна была что-то чувствовать, найти в себе хоть какие-то воспоминания или хотя бы их след. Но – ничего. Олекады запомнились ей слабо, хотя она и провела здесь половину жизни. Горы не вросли в нее, не оставили следа в костях и сердце. Может, потому что ее семья осела здесь едва ли пару поколений назад в поисках легкой жизни, но нашла лишь упорный труд с утра до ночи на куске земли, полученной от местного барона. Она помнила рассказы отца о начале их работы тут. Земля оказалась настолько скверной, что даже козы были не в силах здесь прокормиться. И все же ее семья попыталась. Убрала камни с поля, высадила пару десятков низеньких, устойчивых к морозу яблонь, завела небольшое стадо коз и овец.

Сражалась.

И проигрывала.

Одной из вещей, которые Кайлеан помнила слишком хорошо, было то, что земля умеет рождать камни.