Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

И мы рассказывали – о странствиях, о больших движущихся городах, о жизни на возвышенности. И врали, говорили только о гордости, чести, свободе и геройстве. Мы создавали легенды, в которых не оставалось места племенным розням, предательству и подлости. Да, генерал, банда старых пьяниц, тешащих пустые грезы времен своей молодости, воспитала юное поколение. И мы даже не заметили, как мальчики и девочки сделались молодыми мужчинами и женщинами, мечтания которых взросли на наших сказках… Ты говоришь, что еще несколько лет назад было немного колесниц. Ты прав. Но несколько лет назад возницы этих колесниц могли пройти, не сгибаясь, под брюхом лошади. А теперь они лезут в войну, и их невозможно удержать.

Кузнец засмотрелся куда-то вдаль.

– Ты некогда спросил меня, отчего я сюда приехал. Я убежал, Генно, убежал от тех рассказов, не хотел, чтобы мои сыновья вырастали в возничих колесниц, которые отправляются в самоубийственные сражения, и не хотел, чтобы дочери мои становились вдовами. – Он указал в угол, куда укатилось стальное колесико. – Я сбежал от него, от колеса, что уже тогда некоторые из нас начали носить. И от фургона, горящего в степи.

– Непросто сбежать от колесницы, а боевые фургоны не сгорают так уж легко, отец.

Дер’эко встал в дверях кузницы и широко улыбнулся. С ледяным, вызывающим выражением. Кайлеан почти подпрыгнула, когда он там появился. Заслушавшись, она не заметила, когда он ее оставил. Ласкольник взглянул на дверь, словно только этого и ждал, и кивнул приветственно:

– Если ты выедешь отсюда, пересечешь реку и отправишься на северо-восток, то встанешь на путь к вашей возвышенности, – сказал он таким тоном, словно продолжал некий старый спор. – А если не знаешь, где именно он лежит, дорогу укажут тебе остатки фургонов, обугленные доски, почерневшая оковка. Увидишь их, хоть уже миновало больше двадцати лет. Купцы, которые порой туда ездят, называют эту дорогу Путем Сожженных Фургонов.

– Мы знаем об этом. И я не намерен обижаться из-за этого названия. Но, когда вспыхнуло восстание, у нас не было настоящих боевых фургонов, потому что кочевники приказали их уничтожить – несколькими годами раньше. В Кровавом Марше приняли участие лишь обычные жилые фургоны, едва приспособленные к битве. И спасибо за то, что вы об этом сказали, генерал.

– Что?

– Что это наша возвышенность.

Установилась минута тишины. Ласкольник мерил Первого взглядом. Смотрел на штаны, на пояс, на кожаную жилетку.

– Я видел твою колесницу, парень. Толстые борта, место для двух человек, один впереди повозки, второй – сзади. В такой колеснице непросто разговаривать во время дороги, верно?

– Мы с этим как-то справляемся.

– Это боевая колесница, Дер!

– Да я и не намерен отрицать.