Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Но Дер’эко настоял на своем. Во-первых, в этом городе-лагере жило больше всего верданно в восточных провинциях. Во-вторых, это малое сельцо, которое однажды обросло тысячами фургонов, неожиданно сделалось важнейшим городом пограничья, потому что такое количество людей притягивало купцов и ремесленников со всех окрестностей. Купцы приезжали за элементами конской упряжи, ремесленники – чтобы предложить то, чего сами Фургонщики не изготавливали, например глиняные кувшины либо стеклянные бутылки. Через несколько лет в Манделлене кроме множества тысяч беглецов с Северной возвышенности обитало, как минимум, десять тысяч прочего люду. Город сделался без малого столицей, где всякий кузнец был на вес золота. А Анд’эверс, хотя и объявлял, что сыновья его еще ничего толком не умеют, хорошо обучил их ремеслу.

Дер’эко мигом нашел работу и, едва только купил на собранные деньги собственный угол, сманил в город второго брата, Рук’герта. Кайлеан надеялась, что скоро один либо другой появится в Лифреве в сопровождении какой-нибудь серьезной матроны, желающей оценить имущество семьи и сторговаться насчет цены за смуглокожую, миндалеокую красавицу, которая похитила сердце одного из братьев. Отчасти Кайлеан понимала опасения кузнеца. Если все его сыновья захотят жениться, он разорится. Семеро сыновей и три дочки – нелучшая пропорция в племени, где за невесту платили лошадьми, скотом и разноцветными фургонами.

Но Дер’эко приехал один, иначе тетушка сообщила бы о таком с порога. Пожалуй, никто так в семье не дожидался первой свадьбы, как она.

– Где я его могу найти?

– Первого? Наверняка в спальне с остальными, которых сбивает своими рассказами о большом городе. Оглянуться не успеем, как он всех их туда сманит, и мы останемся вдвоем, пара старых дураков да шесть фургонов.

– Не думаю, тетя, – Кайлеан отмахнулась от опасений тетушки. – Даже если парни выедут, то лишь затем, чтобы вернуться с каким-нибудь приобретением. И оглянуться не успеешь, а получишь полные руки внуков. Парни всегда возвращаются домой; это мы, девицы, улетаем и вьем гнезда на стороне.

От входа донеслось покашливание.

– Ты что же, хочешь нам о чем-то сказать, Кай?

Только один человек имел привычку сокращать ее имя на верданнский манер. Она повернулась к двери и смерила вошедшего взглядом:

– Ну на тебе: мало того что разодет, словно франт, так еще и подслушивает. Не интересны тебе рассказы старшего брата?

Вее’ра широко улыбнулась и протянула руки к сыну:

– Здравствуй, Эсо’бар. Уже вернулся? Как покупки?"

"– Десять больших кусков аломбенской стали и тридцать малых, половина аломбенской, половина из Дерца. Фургон едва дошел, но мы справились. Я и кони. Отец должен быть доволен. А рассказы Дера у меня наверняка будет еще случай послушать.