Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Этого короткого мгновения, небольшого промедления, когда она перестала гнать коня, хватило, чтобы выпасть из строя и оказаться ярдах в двадцати от остальных. Чаардан все еще мчался вперед, стараясь залатать дыру, которую высмотрели кочевники. Уничтожение нескольких а’кееров не имело никакого значения, если как минимум двум жереберам удастся вырваться из ловушки. Охота все еще продолжалась.

Но теперь она знала. Один из них был настоящим Ланн’ховеном — Ловцом Душ. Таким, какого боялись и ненавидели почти все. Таким, кто мог насильно удержать душу при себе и использовать ее как раба. Пока он имел в своем распоряжении тех духов, стрелы ничего не могли ему сделать, поскольку ему не приходилось черпать Силу из какого-либо источника. Скорее полк израсходует все стрелы, нежели он устанет.

Наполнила ее холодная, дикая и яростная ненависть. Эмоции Бердефа. Она сдержала их, навязала свою волю. Тактика пса, который желал броситься в атаку и грызть, прыгать, вцепляясь в глотку, не была наилучшей. В этой схватке именно ей следовало командовать.

Чаардан оказался на расстоянии выстрела. Она смотрела, как духи перехватывают стрелы, как те замедляются и без вреда падают на землю. Всякий раз цепи чуть крепли.

У нее осталось всего пять шил и одна игла.

Она склонилась к конскому уху.

– Ну, Торин. Выдай все, что сможешь, старичок.

Она отклонилась влево, не пытаясь догнать остальных, и послала коня в дикий карьер. Торин мог бежать так лишь короткое время, прежде чем зароется мордой в землю. Но, как она и просила, выжал из себя все – потому что они ездили вместе три года и никогда не подводили друг друга.

Она оказалась на лугу, куда смещался убегающий отряд. Скорее почувствовала, чем увидела, как несколько других пытались пойти за ней следом, но свисток Ласкольника осадил их назад. Если чаардан растянул бы строй, эти двести се-кохландийцев разорвали бы его и сбежали в степь. Между кочевниками и дорогой к бегству стояла лишь одинокая девушка.

Она остановила коня, когда они были в двухстах ярдах от нее. Пять шил и одна игла."

"Она выпустила первую стрелу, вторую и третью, понимая, что дистанция великовата для шил. Долететь – долетит, но тяжелые стрелы будут иметь тогда уже слишком маленькую скорость, чтобы причинить хоть какой-то вред. Но в одном она была уверена. Тот жеребер должен оказаться богом лучников, чтобы понять, какая стрела летит к нему.

Дух оленя подскочил и отбил близящиеся стрелы. Только он. Остальные продолжали прикрывать беглецов с тыла и с боков. Она видела, как он скачет: гордый, красивый даже после смерти, и сердце ее обливалось кровью при виде дымных полос, которые стрелы вырывали из его тела.

Ни один кочевник не потянулся за луком, чтобы послать в нее стрелу.