Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Я могу тебя вылечить, Силы вокруг – много. Но я хочу знать, кто ты такой.

Она повернула голову, посмотрев ему за спину. Ему не было нужды оглядываться, он слышал шаги, слышал скрежет ножа о ножны, казалось ему, что он слышит все звуки мира.

– Перевернись на живот, – сказала она тоном, не терпящим возражений.

Он послушался.

– Встань на четвереньки, быстрее. Хорошо! Воткни ладони в песок, глубже, еще глубже! Чувствуешь?

Чувствовал. Рукояти, покрытые шершавой кожей, выглаженной тысячью часов сражений и тренировок. Его мечи.

– Не спрашивай, не удивляйся. Просто покажи мне правду о себе. Умри или живи.

Шаги. Все ближе.

Он вырвал оружие из песка, не издав ни единого звука, вскочил на ноги, черпая силу из места, которое, как он думал, уже мертво. Он снова был мальчишкой тринадцати лет, прижимающимся к кочевнику, которому он миг назад перерезал горло, он снова танцевал Паучий Танец, кружась в ритме неслышимой мелодии, он снова стоял на площадке поединков и разоружал меекханского стражника."

"Удар, один и второй, мечи странно легки, центр тяжести у них смещен к рукояти, они – его и не его одновременно. Но клинки настолько же хороши, как и те, которые он помнит. Грудь первого к’к’на после ударов раскрывается, словно кровавый цветок, разрубленная кровавым «Х», мужчина делает шаг и падает, под ним моментально натекает красная лужа. Кровь слишком густа, чтобы сразу впитаться в песок. Йатех кружится, остатки одежды трепещут, он же ищет следующего противника. Есть – тот, что прыгнул ему на живот, он как раз разворачивается, в глазах страх – не страх, паника, ужас, вызванный непониманием ситуации, как это, пленник, миг назад умиравший, выблевывавший в последних спазмах внутренности, теперь мчится на него с мечами в руках? Как? Почему? Бежать!

Слишком поздно. Иссар возле него, укол горизонтально в живот и тут же косой рубящий удар через лицо. Странно, как быстро могут гаснуть чужие глаза. Йатех не думает, реагирует, как его учили, третий и четвертый, где они?

Идут, с двух сторон, один держит два длинных ножа, второй, тот, со скорпионом на черепе, с коротким копьем, а скорее – алебардой с небольшим древком и серповидным острием в руках. Скорпион неспокойно сжимает и разжимает клешни. Йатех смотрит мужчине в глаза и не замечает в них страха. «Это хорошо, – усмехается он треснувшими губами, – враг, который умирает от страха, не принесет удовлетворения тому, кто отошлет его пред лицо Матери». Йатех делает шаг в его сторону, но только затем, чтобы отскочить, развернуться в диком пируэте и напасть на того с ножами.