Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Йатех чуть шире открывает глаза и смотрит на мастера. Тот видит, как парень сопротивляется и контратакует, как ставит защиты и как уклоняется, и внезапно осознает, что – проиграл, что его ученик не уступит, не попросит прекратить тренировку. Будет танцевать, пока не победит всех противников или пока не упадет без сознания на землю. Нет для него другого пути. Ритм барабанчика замедляется. Что…

– …такого увидел тогда твой мастер? Хм? Мой маленький скорпион? А может… может, не скорпион, может, просто волчонок? Но если ты просто волчонок – я попусту теряю время. В этом мире полно волчат, маленьких, пушистых, скалящих зубки волчат, которые окажутся для хел’заав только закуской, десертом. Они ведь и сами – волки. – Движением головы она указывает на лагерь к’к’на. – А значит, я здесь не в безопасности. Мне нужен скорпион, который не побоится ужалить любого, скорпион, который станет биться за меня. Знаешь, какая самая глупая легенда о скорпионах?

Она склонилась ниже, и Йатех почувствовал, как она нюхает. Ощущал ее теплое дыхание на лице, когда она обнюхивала его волосы, щеки, шею. Он пах словно мокрый песок, словно пустыня после дождя.

– Может, позже я тебе расскажу, – прошептала она голосом, напоминающим сыплющиеся песчинки. – Увидимся. Завтра. Возможно. Спи.

Он заснул.

* * *Когда они добрались до лагеря людей песка, он понял, что умрет сегодня, и быстро. Первым заметил, что не все в порядке, тот, со скорпионом. Он кинулся вперед, отбрасывая вьюки, исчез за ближайшим барханом. И через минуту раздался протяжный, замораживающий кровь крик. Его товарищи бросили Йатеха на песок и помчались вперед. Могли не бояться, что он сбежит, – он не мог сделать и шагу. Девушка появилась, как всегда, из ниоткуда.

– Их чародей мертв. Вчера его убили твои кузены. Не должны были его найти, но, увы, с ними оказался один из ваших Знающих. Он почувствовал и переломил чары, хранящие лагерь, а воины сделали остальное.

К’к’на возвращались. Несли оружие, которого раньше он у них не замечал. Тот, покрытый шрамами, схватил его за плечи, приподнял с земли и ударил головой в лицо. Йатех в последний миг чуть отвернулся, приняв удар в левую бровь. Взрыв."

"Он упал на песок, проехался животом по горячей поверхности, и тогда второй к’к’на пнул его в бок. Встряска – и сразу липкая, железистая жидкость наполнила его рот. Боль пришла через миг, воткнулась тупым клином меж ребрами, вырвала изо рта короткий вскрик. Сквозь толчки крови он услышал смех. Не знал, что было хуже: сам этот звук или равнодушная тьма, наполнявшая голос смеющегося. Так могло бы смеяться существо, которое обучили лишь тому, чтобы оно издавало звуки, имитирующие смех, но для которого те были столь же чужды, как козье меканье или волчий вой.