Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Она не отступила, только чуть-чуть склонила к плечу голову, словно хотела получше его рассмотреть."

"– Последний мужчина с этим именем родился в моей афраагре более ста лет тому назад. И погиб молодым. Кем бы ни был убийца твоей дочери, он происходил не отсюда, – сказала она тихо.

Он подскочил к ней, ухватил за плечи, встряхнул.

– То же самое говорили мне твои старейшины, – рявкнул он. – Эту песенку я слыхал сегодня с самого утра: не знаем его, никогда о таком не слыхали, не ведаем, кто он был! Как будто четыре года назад я лично не забрал его отсюда в свой дом!

Она оперлась ладонью о рукояти сабель.

– Если не отойдешь, потеряешь руку, незнакомец. – Голос ее был холоден и сдержан. – Тогда умрешь не от жары, а мне придется здесь прибираться. Прошу, избавь меня от этого.

Только иссарская женщина могла сказать такое чужому мужчине. Избавь меня от труда, связанного с уборкой твоего трупа.

Он отпустил ее, вновь успокоившись, отступил на шаг, дотронулся рукой до ножен меча с таким выражением, словно бы что-то прикидывал. Она покачала головой, не выпуская из рук оружия.

– Смерть – это хорошее решение, особенно для души, страдающей от боли. Бой – это хорошее решение для сердца, наполненного ненавистью. Но такая душа и такое сердце никогда не узнают даже части правды. Погибнут в неведении.

– Ты говоришь как поэтесса.

– Для моего рода – я именно такова.

Он отвернулся и шагнул к коню.

– Кем бы ты ни была – ты врешь, женщина. Пустыня – честнее твоего племени. Я рискну с нею.

Он вскочил в седло с умением человека, проводящего верхом многие часы. Склонился и погладил коня по шее.

– Моя мать родила только одного сына, – услышал он из-за спины. – Роди она еще одного, наверняка дала бы ему имя Йатех. Оно всегда ей нравилось.

Он не отреагировал, занятый успокаиванием коня, который снова принялся нервно пофыркивать.

– Будь у меня еще один брат, – продолжала она, – он был бы худощав и силен, с темными волосами от своего отца и карими глазами – от матери. Он рос бы, выделяясь среди прочих подростков отвагой и гордостью, и порой платил бы за это высокую цену.

Он все еще обращал на нее внимания не больше, чем на воздух.

– Будь у меня брат, – говорила она дальше, – возможно, в возрасте семнадцати лет он, как и многие другие молодые иссары, отправился бы за горы, на северные равнины, где совсем недавно взросла очередная империя, лелеющая в себе желание быть первой на всем континенте. Возможно, принял бы он предложение послужить у одного из тамошних купцов и, возможно, остался бы там на целых три года – а это многовато для такого воина. Вероятно, купец тот не хотел бы отпускать его, хотя и не знаю, по какой причине, – и постоянно присылал бы племени деньги за его очередные годы службы.

Наконец он понял.