Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

На миг он исчез в тени, потом показался снова, ведя в поводу оседланного коня. Жеребец шел неохотно, фыркая и встряхивая гривой. Похоже, полагал, что хотя бы один из них должен сохранять разум. Его владелец не обращал внимания на поведение животного. Подтянул подпругу, проверил экипировку, сунул ногу в стремя.

– Значит, правду о вас говорят, – услышал он за спиной женский голос. – Считаете, что весь мир должен вам подчиняться, уступать вашей воле, жаться к ногам, словно щенок.

Он молниеносно повернулся с мечом, наполовину извлеченным из ножен.

– Выехать к оазису сейчас – равносильно смерти, – продолжала женщина. – Дурной, в горячке, в смертельном поту и бреду. Не понимаю лишь, зачем ты собираешься обречь на нее еще и коня.

Мужчина не мог понять, как ей удалось подойти к нему так близко. Если бы хотела его голову… два тальхера, короткие сабли с двойным изгибом клинка, небрежно висели у ее пояса, обещая скверную смерть всякому, кто оскорбил бы чем-то их владелицу. Он знал, что в этих горах не всякая женщина имела право носить такое оружие. Вооружались так лишь те, кто наравне с мужчинами вставали к битве. Ножны обоих клинков были белыми.

Она стояла в трех шагах от него. Если бы хотела убить…

Для женщины была она высока, и, хотя ниспадающие до земли одежды цвета окрестных скал окутывали ее с головы до стоп, он мог бы сказать, что она худощава и, скорее всего, смертельно ловка. Конечно же, лицо было закрыто. Голос выдавал женщину самое большее двадцатипятилетнюю. Слишком молода для тальхеров в белых ножнах.

Он молчал.

– Это мой конь и моя дорога, – прохрипел наконец мужчина. – И если такова будет воля Матери, также и моя смерть.

Она слегка покачала головой.

– До твоей смерти мне дела нету. Мне жаль коня.

Он отпустил рукоять меча.

– Тебе и до этого дела нет, незнакомка. Ступай себе.

В этом месте, подле селения племени, это были самые подходящие слова, какие мог он сказать иссарской женщине. Он чувствовал, как она за ним наблюдает. Под таким солнцем повязка, под которой она скрыла лицо, наверняка давала ей преимущество. Ему же приходилось постоянно щуриться.

– Так ли ты воспринимаешь и всех остальных? – спросила она наконец. – Принуждаешь действовать согласно собственным желаниям, рискуешь их жизнью, заставляешь, чтобы они шли за тобой против своего желания?

– Если бы я так поступал, моя дочь осталась бы жива. Я бы выдал ее замуж еще пару лет назад. Она не была бы изнасилована и убита твоим одноплеменником.

Та даже не дрогнула.

– Эти слова недостойны тебя, купец. Позоришь имя своей дочери. И имя незнакомца, который ее убил.

– Это не был незнакомец. – Он шагнул в ее сторону. – Это был Йатех д’Кллеан, проклятый всеми богами насильник и убийца, член твоего проклятого племени.