Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ты – словно пожар в степи и весенний дождь, восход солнца и радуга, утренняя роса на лепестках цветов и охотящийся сокол. Все те удивительные, непривычные вещи, из-за которых чувствуешь себя счастливым и…

По мере того как он говорил, она склонялась все ниже, пока не прервала его легким поцелуем. Через миг соскользнула с него и приложила ухо к его груди.

– Говори еще, – попросила она.

– Что?

– Ты знаешь. Почему меня любишь.

– Снова, сейкви аллафан?

– Что это значит?

– В наших горах, меж сожженными солнцем скалами, можно найти немногочисленные источники. Вокруг них часто растут маленькие светлые цветы. И именно так их называют. Дар Великой Матери, они напоминают и несут надежду.

– Не хочу, чтобы ты говорил о религии. Говори о нас.

– О нас?

– Да.

– А ты хоть помнишь, как мы встретились?

– Наверняка, прошло ведь уже… э-э-э… почти три года.

Она снова принялась исследовать пальцами его лицо.

– Ты снова улыбаешься.

– Неплохая тогда случилась сумятица. Твоя мать едва в истерику не впала…

* * *Десять высоких тяжелых фургонов въезжали в ворота темного дерева на широкий двор. Две стороны двора окаймляла двенадцатифутовая увенчанная железными пиками стена, по остальным двум стояли дома. Тот, что напротив ворот, был двухэтажным, светлым, украшенным колоннами, сводчатыми окнами и классической маленькой террасой. По железным решеткам взбиралась зеленая лоза. Простенькая летняя резиденция богатого купца. К левому крылу притулялось несколько хозяйственных построек. Чистеньких, скромных и практичных. Ничего особенного. При конюшнях уже толклись слуги, стражники и конюхи: ждали, пока фургоны остановятся, чтобы заняться людьми и лошадьми.

На террасе стояла женщина, довольно молодая, с прекрасными белокурыми волосами, одетая в изысканное темно-красное платье. Рядом с ней беспокойно подпрыгивали двое детей.

– Едет, едет! – Мальчишка вытягивал шею, словно любопытный суслик. – Во втором фургоне!

Он кинулся бегом, каким-то чудом избегнув копыт нескольких заводных лошадей, которых как раз вели на конюшню.

– Эраф! – Женщина сделала несколько шагов вперед.

Девочка, что сопутствовала ей, пренебрежительно надула губки:

– Дурак.

Мать испепелила ее взглядом.

– Исанель, не следует так выражаться. Позже мы поговорим об этом, а теперь – ступай навстречу отцу.

За последним фургоном как раз запирали ворота. Они же пошли через двор спокойным, элегантным шагом.

– Не горбься, плечи выше, чуть приподними голову. И улыбка, дитя мое, улыбка.

После каждого напоминания девочка ступала все прямее и все неестественней. А еще все сильнее мрачнела. Они подошли к фургону, на котором рядом с бородатым возницей сидел крепкий седоватый мужчина под сорок. На лице его была несколькодневная щетина.