Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Вместо этого, конечно, можешь просто подарить им какую-нибудь мелочовку из янтаря: колечко, сережку, браслет. Хватит просто повесить его в часовенке Близнецов или бросить в море. Хотя, уверяю, жрецам пришелся бы по душе именно первый вариант.

На короткий момент он чувствовал себя величайшим скупцом мира, которому приходится отдавать в чужие руки кошель, полный золота. А потом пришло облегчение, словно кто-то снял с его спины тысячефунтовый камень. Чтобы скрыть то, что с ним происходит, вор наклонился и чуть прикоснулся к лежащему без сознания мужчине. Еще вечером жар, казалось, выжигал его изнутри и делал мокрым от пота, но сейчас лоб солдата был едва-едва теплым и сухим.

— Твоему товарищу явно получше.

— Ёлка всегда был крутым. Знал бы ты, что он творил, когда мы попали в… Нет, неважно, это долгая история. Если уж он не умер до сих пор, то будет жить. Хотя наверняка очнется голодным.

Альтсин оглянулся через плечо туда, где как раз начало розоветь небо.

— Полагаешь, остальная часть твоего отряда плывет на этом… на черном острове?

— Полагаю, это был корабль. — Гессен выказал проницательность, которую Альтсин и не заподозрил бы в простом солдате. — Большой корабль.

— Откуда такая мысль?

— Потому что горы — каменные, а камень тонет, чародей. А когда мы дрейфовали на льдине, несколько первых часов вокруг нас плавали разные штуки. Я выловил из воды вот такое. — Солдат сунул руку в карман и бросил Альтсину черную штуковину размером с половину ладони. — Это дерево того корабля.

Вор перехватил обломок и почувствовал себя так, словно в руки его попала зачарованная в черный кусок молния. С головы до ног пробежали мурашки, на миг он не мог перевести дыхание.

Его догадки насчет того, что за сила сражалась с Владычицей Льда, до сего момента были только догадками. Ох, Оум бросал множество намеков и чуть ли не дрожал, пытаясь сдержать эмоции, но, даже когда Альтсин покидал Амонерию, деревянный божок не сказал, каких новостей ждет. Но теперь вор держал в руках настоящее доказательство.

Это был тот самый вид дерева, из которого построено все «тело» божка сеехийцев. Та самая мелкая, почти незаметная игра слоев, та же необычная твердость. Только цвет был другим: вместо засохшей крови — матовая чернота.

— Ты улыбаешься, словно выбросил все шестерки в костях, чародей.

В голосе Гессена не было ничего, кроме искреннего интереса, но Альтсин не дал себя обмануть. Этот солдат сражался и служил слишком долго, чтобы доверять каждому, кого встретит, пусть даже этот кто-то спас ему жизнь. Возможно, он и купился на историю о странствии магов с юга, но все еще непроизвольно искал в ней слабые места. А с этой точки зрения, они были очень похожи друг на друга.

Альтсин ухмыльнулся еще шире.