Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Глава 28

Приближался рассвет, и лагерь просыпался от гудения горнов, криков офицеров, ржания коней и рева слонов. Но Деана уже всегда была к этому моменту на ногах — как минимум за полчаса перед всем балаганом.

Ей требовалась утренняя тишина и одиночество, в которых молитвы, пусть бы и прошептанные, звучали громче всего.

А потому еще перед тем, как перед ее шатром появились первые гонцы, она успела встать, помолиться, одеться, расчесаться и съесть завтрак. С некоторым любопытством каждое утро она ощупывала живот — кажется, он уже успел немного округлиться. Не было сомнения, что через месяц-другой придется расширять пояса для талъхеров.

Гонцы появлялись сразу после побудки, докладывая обо всем, что ее интересовало. Поймала ли стража каких-то дезертиров? Наткнулись ли ночные разъезды на разведчиков Кровавого Кахелле? Пришли ли новости из столицы?

Доклады были почти одинаковы.

Очень немногие наемники передумали и пытались дезертировать, их отряды шли на войну довольно охотно, да и были они людьми, что живут с боя. Белый Коноверин же платил сейчас очень щедро.

До сих пор рассылаемые разъезды не натыкались ни на какие организованные силы бунтовщиков. Но схватили несколько десятков беглых рабов, которые направлялись к Кровавому Кахелле. А это значило, что те, кого не нашли Соловьи, уже понесли на запад весточку о марше ее армии.

Это было очевидным. И этого никак не вышло бы избежать, а потому Деана и не переживала ни минуты.

Порой читала письма из дворца: те приходили в среднем раз в два-три дня. Правда, посланники между Белым Коноверином и ее армией двигались группками по несколько десятков вооруженных людей, потому что одинокий всадник растворялся в воздухе, но по крайней мере Деана получала актуальную информацию о том, что происходит в столице.

Она поправила экхаар и вошла в главный зал шатра.

— Госпожа Ока, Пламя Агара. — Служанка низко склонилась и указала на стол, где лежало несколько документов, перо и чернильница. — Пришли письма из города.

Деана не могла отучить выделенных ей Варалой женщин, чтобы они перестали так ее воспринимать. Они словно ждали, что Деана вот-вот вспыхнет и испепелит их одним взглядом. Правда, она была беременна и порой действительно хотела так поступить, но все же, все же…

— Хорошо, Миррия, можешь меня оставить. И скажи стражникам, чтобы четверть часа мне никто не мешал.

Она взялась за письма, машинально проверяя сохранность печатей. Те выглядели целыми. Тяжело вздохнула, когда поняла, что делает; похоже, паранойя, которая царила в этом княжестве, начала передаваться даже ей.

Первое письмо на бледно-лиловой бумаге было покрыто аккуратным, мелким почерком главы Дома Женщин и не содержало никаких неожиданностей.