Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Указал Велергорфу на темную дыру в потолке и подошел к детям. Светильничек моргнул огоньком.

– Оставили вас? – шепнул он детям.

К хренам охоту на убийцу. Теперь им следовало заняться детьми.

Оба личика повернулись в его сторону и посмотрели непонимающе. Были они… Таких худых детей Кеннет не видел никогда в жизни, даже в селах, отрезанных от мира лавинами, когда люди, когда кончались припасы, ели, чтобы уцелеть, собак, кошек, крыс и даже кожаные части одежды. Черепа, обтянутые кожей, и огромные, словно плошки, глаза. Во взглядах этих не было ничего. Пустота, полное отсутствие понимания того, что происходит вокруг. Он вспомнил, что рассказывал ему чернобородый. Посчитал в уме избы.

– Это ваш дом, верно? Это вас пригрел староста, когда вы остались одни. И, как вижу, старался он изо всех сил. Кормил и вообще. Ничего странного, что спрятал вас от нас.

Девочка шевельнула губами, в глазах появился блеск.

– Мы здесь спрятались, – шепнула она. – И ждем.

– Ждете?

– Пока папа вернется.

Он закрыл глаза. Им не сказали?

– Понимаю. Мы заберем вас в безопасное место, где вы смогли бы обождать.

Она покачала головой:

– Нет.

– Почему?

– Потому что они нас повесят.

– Повесят?

– Как маму. За шею. Пока мы не умрем. Лучше мы спрячемся.

Услышал, как Велергорф втягивает воздух. Он прикрыл глаза, но девочка с детским личиком и взглядом старушки никуда не делась. Боги, что сказал тот чернобородый сукин сын? Те, что сумели, отплывали отсюда целыми семьями, бросали родную сторону. Но ведь он сам говорил, что уплыть не удастся. Не добровольно. Кто здесь родился, тот спит неглубоким сном, вслушиваясь в очередную волну… И говорил еще, что это уже не тот берег, что ранее. Из года в год выбрасывает сюда все меньше. Потому, если кто-то не имел друзей, не держался с остальными семьями, то соседи в одну из ночей проведывали его и вешали. Потом грабили хозяйство и занимали его кусок берега. А дети опекались так, чтобы не прожили и месяца. Если не вешали их сразу.

А он рисковал здесь, ради этих детей, своей шеей.

– Велергорф!

– Так точно.

– Забираем детей и возвращаемся.

– Понял, господин лейтенант. А что с… – указал он на чердак.

– Скорее всего, он уже сбежал. Мне нет дела ни до того, откуда он взялся, ни что именно ищет. Завтра мы возвращаемся в Беленден. Пусть полковник пришлет сюда нескольких чародеев и какого-нибудь ясновидца, чтобы тот открыл правду.

Мальчишка моргнул, и Кеннету показалось, что в глазах его отражается не комната, а нечто иное, будто наполняла их мутная вода. Ребенок открыл рот, закрыл. Медленным движением вытащил руки из-под тряпок и вытер лоб."

"Его ладони… Наверное, на нем были перчатки, хотя Кеннет не поставил бы на это и половину орга.