Сказания Меекханского пограничья. Книги 1-5

Ее левый глаз блеснул молочной белизной."

"— Она, — начал медленно и тихо Оверерс-кан-Сумор, — солдат взвода разведчиков полка Волка. И у нее на счету побольше проклятых богами хозяев и их солдат, чем у любого из нас. Включая меня. Ты ведь видел ее в Ночь Огня, Бонмер?

Ночь Огня. Так в невольничьей армии называли нападение гегхийцев несколько дней назад. Полк Волка был первым полком, который пошел в контратаку, но заплатили они за это высокую цену, потеряв до четверти состава. Погибло много опытных солдат, особенно в первые часы сражения, когда командиры стояли в первых рядах, чтобы своим примером справиться с хаосом и паникой. Потому сейчас меняли структуру командования, и даже простые десятники получали красные, желтые или — невероятное дело — зеленые карваши, те, что цветами своими отсылали к званиям меекханской армии.

Люка знал, что Колесо была в первых рядах всю ночь. Мелькала во тьме, как злобный мстительный дух леса. И сражалась. Сперва копьем и саблей, потом, когда потеряла их, ножами, а в конце битвы бегала между деревьями со сломанной рукоятью секиры в одной руке и с камнем — в другой, покрытая смесью пыли, крови и пепла, вопя и убивая каждого гегхийского солдата, который попадался ей на пути.

Особенно яростно преследовала чародеев, словно ее тянуло к Силе, бушующей вокруг них.

Так ее и нашли после битвы, рядом с тремя трупами, в волдырях и со следами огня, что вырвался из-под контроля. Маги, что использовали слишком много аспектированных чар, а потому погибли быстрой, хотя вовсе не ласковой смертью, — а Колесо заплатила за это обожженным слева лицом, закрытым бельмом глазом, волосами, спаленными до корней, и коллекцией ран, которой не устыдился бы и ветеран многих войн.

И кое-чем еще. С того времени совершенно исчезла девушка, с которой можно было поговорить и которую лишь время от времени навещали «они». Люке казалось, что теперь эти «они» стоят вокруг нее днем и ночью, а сама Колесо — откатилась до того дня, когда ее вытягивали из рудника.

Она снова сделалась диким зверьком, танцующим на ниточках безумия, — и порой безумие это поворачивалось против их собственных людей, а потому Люка не удивлялся, что некоторые из них хотели бы от нее избавиться. Но, похоже, новый командир Третьей имел на этот счет свое мнение.

— Мы не отошлем ее. И больше не станем к этому возвращаться. Колесо?

— Д-д-да?

— Пойди умойся. Не хочу, чтобы твои раны привели к гангрене.

Девочка нахмурилась.

— Раны?

— У тебя несколько ссадин. Сейчас кто-нибудь проведет тебя в палатку, там девушки помогут тебе умыться. А мы закончим работу. Хорошо?

Она взглянула на свои руки, на измазанную грязью куртку.

— Ну-у-у, я немного измазалась. У тебя красивый… красивая штука на руке. — Она прикоснулась к карвашу.